Фаворитка императора

Вручить письмо консулу Соединенных Штатов не требовало много времени, так что за неделю он должен был вполне обернуться. Почему же тогда такое опоздание? Что случилось? Все эти дни Марианна проводила в маленьком салоне второго этажа с окнами, выходившими на передний двор и Лилльскую улицу, что позволяло слышать доносившийся с нее шум. Стук копыт заставлял биться ее сердце, принося разочарование при удалении. Еще хуже было, когда он прерывался и раздавался чуть дребезжащий звук входного колокольчика.

Тогда Марианна бросалась к окну, но почти сразу же возвращалась со слезами на глазах, убедившись, что это снова был не Гракх.

Постепенно ночи стали подлинным кошмаром. Марианна спала самую малость, да и то плохо. Добровольное заточение, отсутствие физических упражнений, ее новое состояние и беспокойство прогоняли сон. Она использовала бесконечные часы бессонницы, строя всевозможные, одно другого фантастичней, предположения относительно Гракха.

Самым ужасным, заставлявшим ее содрогаться и обливаться холодным потом в горячей постели, было то, что бедный мальчик стал жертвой нападения. Несмотря на строгость императорской полиции, дороги были наводнены разбойниками. Одинокий всадник мог стать легкой добычей, и было столько глухих зарослей, где брошенное тело оставалось бы незамеченным долгие недели. Марианна не находила себе места при мысли, что если с ее верным кучером что-нибудь произойдет, никто не сообщит ей об этом. Может быть, она напрасно ждет возвращения преданного друга и ответа, который уже никогда не придет.

Единственный проблеск в этом мраке: Наполеон прислал ей из Компьена записку, вид которой заставил ее кровь бежать быстрее, но содержание, увы, разочаровало:

«Милая моя Марианна. Несколько слов на ходу, чтобы ты убедилась в том, что я всегда думаю о тебе. Хорошо следи за так дорогим мне здоровьем и за голосом, который после возвращения из путешествия облегчит груз государственных дел, обременяющих твоего Н…»

Груз государственных дел? Париж пуст и спокоен, весь двор перебрался в Компьен, но «милая Марианна» знала от постоянно рыскавшего повсюду Аркадиуса, что придворные увеселения и медовый месяц занимали Императора бесконечно больше государственных дел, которых он, похоже, наоборот, упорно избегал в это время.