Фаворитка императора

– В своей комнате. По-моему, он переодевается. Должен ли я предупредить его, что…

– Не надо, я пойду туда!

Не обращая внимания на возмущенную мину мажордома, Марианна подхватила обеими руками юбки и бегом пустилась в людскую. Не переводя дыхания, она взобралась по деревянной лестнице до комнаты Гракха и, не постучав, вошла внутрь. Она даже не сумела разглядеть юношу, как тот, изумленный таким внезапным появлением, с криком ужаса бросился за кровать, схватил одеяло и кое-как закутался в него.

– Мадемуазель Марианна! Господи, ну и напугали вы меня! Я же без всего, стыдно…

– Забудь стыд, – прервала его молодая женщина, – и отвечай.

Почему тебя не было так долго? Вот уже несколько дней я исхожу беспокойством! Я боялась, что тебя похитили разбойники, убили, может быть.

– Если меня и хотели похитить, – пробурчал Гракх, – то не разбойники, а вербовщики Его Величества Императора, которые в Байонне силой хотели послать меня в Испанию к королю Жозефу.

– В Байонне? Но, по-моему, я послала тебя в Нант?

– Сначала я поехал в Нант, но месье Паттерсон сказал, что месье Бофор должен на днях прийти с грузом бакалейных товаров.

Тогда я взял письмо, сел на коня и помчал туда.

Затем, изменив тон, он сказал с упреком:

– Мадемуазель Марианна, вы могли бы сразу сказать мне, что пишете месье Бофору, и я не мотался бы понапрасну. Я поехал бы прямо в Байонну.

– Почему же? – удивленно спросила Марианна.

Гракх покраснел. Его доброе лицо, уже загоревшее от долгой езды верхом, стало кирпично-красным. Он отвел глаза и поежился, стесняясь как пристального взгляда Марианны, так и своего древнеримского одеяния.

– Надо сказать, – с трудом начал он, – что месье Бофор и я все время переписывались, да, это может вас удивить, но это так. В тот день, когда он уехал после истории в каменоломнях Шайо, он позвал меня к себе в гостиницу. Он дал мне приличную кучу денег и затем сказал: «Гракх, мне надо ехать, и я думаю, что мой отъезд не принесет большого огорчения мадемуазель Марианне. Она скоро забудет меня, но я успокоюсь только тогда, когда узнаю, что она счастлива… окончательно.

Так вот, если ты согласен, я тебе сообщу, когда вернусь во Францию, а ты пришлешь мне письмо в указанное место, чтобы я знал, все ли в порядке, не грозит ли ей какая-нибудь беда, не…»

– О! – с негодованием прервала его Марианна. – Итак, ты служил ему шпионом, да еще вдобавок он заплатил за это дельце!

– Нет! – возмутился юноша, всем видом стараясь сохранить достоинство, насколько это позволяло его одеяние.