Фаворитка императора

– А почему нет? – запротестовал Гракх, придя в отчаяние при виде скатившейся по щеке Марианны слезы и едва не уронив свое одеяло. – Он получит его скорей, чем если бы он жил в Америке. Месье Паттерсон сказал, что такого не бывает, чтобы он прошел мимо Нанта без остановки. Он сказал, что у «Волшебницы моря» должно быть срочное дело, но она обязательно зайдет в Нант. Я мог бы еще подождать, но уже стал бояться, что вы волнуетесь. И я был прав, – рассудительно добавил он, – раз вы считали меня мертвым… В любом случае, – продолжал он с силой, стараясь вернуть Марианне уверенность, – консул обещал сказать всем капитанам проходящих кораблей, чтобы при встрече с «Волшебницей» передали, что в Нанте ее ждет срочное письмо.

Так что не огорчайтесь!

– Ты славный мальчик, Гракх, – вздохнула, вставая, немного успокоенная Марианна, – и я вознагражу тебя по заслугам.

– Да чего там! Вы довольны? Это правда?

– Правда, правда. Ты сделал все, что было возможно сделать. Остальное не в наших силах. Теперь отдыхай… Сегодня вечером ты мне не нужен.

– В самом деле, – с обидой воскликнул Гракх, – как же вы обходились эти дни без меня? Вы нашли мне заместителя?!

Марианна пожала плечами и улыбнулась:

– Очень просто, мой мальчик. Я никуда не выходила, вот и все. Ты прекрасно знаешь, что ты незаменим…

И, оставив просиявшего при этих словах Гракха, Марианна направилась к себе. Но тут же встретила Жерома, более мрачного, чем обычно. С вытянутым лицом он ожидал у подножия лестницы в такой угнетенной позе, словно произошло какое-то стихийное бедствие.

Марианна прекрасно знала, что ничего не случилось, и обычно ее забавляла странная склонность мажордома с самым зловещим видом извещать об обыденных вещах: визите кого-нибудь из друзей или приготовленной трапезе, но сейчас нервы у нее были напряжены до предела, и фигура Жерома вывела ее из себя.

– Ну, что еще? – воскликнула она. – Лошадь потеряла подкову или же Виктория испекла к ужину яблочный пирог?

Подавленность мажордома вдруг сменилась оскорбленным изумлением.

Торжественным шагом он направился к столику, взял с него серебряный поднос с письмом и подал его своей хозяйке.

– Если бы мадемуазель так не торопилась, – вздохнул он, – я имел бы возможность вручить мадемуазель это срочное письмо, которое отдал мне покрытый пылью гонец незадолго до возвращения нашего кучера.

Это был узкий пакет, запечатанный красным воском, очевидно, проделавший дальнюю дорогу, ибо его плотная бумага была измята и загрязнена.