Фаворитка императора

Почему кардинал не хочет понять, что этот неизвестный пугает Марианну? Неужели так трудно было написать хотя бы несколько слов о нем… Кто он? Сколько ему лет, какого он роста, какой у него характер? Словно Готье де Шазей подвел за руку свою крестницу к входу в полный мрака туннель… Безусловно, он любил ее, конечно, он желал ей только счастья, но внезапно у Марианны появилось ощущение, что она всего лишь пешка в партии опытного шахматиста, простая игрушка в сильных руках, которые распоряжаются ею во имя фамильной чести.

И Марианне стало ясно, что борьба, которую она вела за свою иллюзорную свободу, была бесполезной. Она снова оказалась дочерью знатного дома, безвольно ожидающей бракосочетания, устроенного другими для нее. Века безжалостных традиций сомкнулись над нею, словно камни гробницы.

Марианна с отвращением бросила листок в камин, проследила, как он съежился в огне, затем взяла принесенную Агатой чашку с молоком и сжала в застывших пальцах теплый фарфор. Рабыня! Всего лишь рабыня! К услугам Фуше, Талейрана, к услугам Наполеона, Франсиса Кранмера, кардинала Сан-Лоренцо… самой жизни!.

. Какая насмешка!

Ее охватило возмущение. К черту эту глупую секретность, потребовавшуюся, чтобы лучше ее опутать! Она нуждалась, отчаянно нуждалась в совете доброго друга. И сейчас она сделает то, что уже давно хотела сделать! Она задыхалась от гнева, огорчения, разочарования. Исповедь облегчит ее… Приняв решение, она подошла к сонетке и два раза потянула ее.

На зов прибежала Агата.

– Господин Жоливаль еще не вернулся?

– Уже, мадемуазель, он только что пришел.

– Тогда попросите его сюда. Я хочу с ним поговорить.

– Я знал, что что-то неладно, – только и заметил спокойно Аркадиус в ответ на рассказ Марианны о создавшемся положении. – Я знал также, что ваше молчание вызвано необходимостью.

– И это вас не задело? Вы не сердитесь?..

Аркадиус рассмеялся, но смех его был хотя и искренний, но невеселый, а глаза оставались серьезными.

– Я хорошо знаю вас, Марианна. Когда вы вынуждены скрывать что-нибудь от верного друга, вы при этом так мучаетесь, что сердиться на вас было бы глупо, даже жестоко. И в этом случае вы не могли поступить иначе. Предосторожности вашего крестного законны и говорят о его мудрости. Что вы собираетесь делать теперь?

– Я же вам сказала: ждать до последней минуты приезда Язона… В противном случае отправиться на назначенную встречу.