Фаворитка императора

Проходя по салонам, Марианна с удивлением отметила, что все комнаты были иллюминованы, как на праздник, однако их благородная пустота не вызывала ни малейшей радости. Впервые за много лет она вернулась в увлекательный мир детства, к очаровательным французским сказкам, которые она так любила. Сегодня вечером она ощущала себя одновременно и Золушкой и Спящей Красавицей, проснувшейся среди роскоши забытого прошлого, но ее история не предполагала никакого очаровательного Принца. Ее принц был призраком.

Медленное торжественное шествие прошло по всему дворцу. Наконец они остановились в небольшом, обтянутом узорчатой тканью салоне, единственную меблировку которого, кроме нескольких кресел и табуретов, представляло большое зеркало времен Регентства на позолоченной подставке, с горящими жирандолями по сторонам.

Не говоря ни слова, кардинал усадил Марианну в одно из кресел, но сам остался стоять рядом в выжидательной позе. Он смотрел в зеркало, прямо перед которым сидела молодая женщина, и не отпускал ее руку, словно успокаивал ее.

Марианна чувствовала себя стесненной более, чем когда-либо, и уже открыла рот, чтобы задать вопрос, когда он заговорил:

– Вот, друг мой, та, о ком я говорил вам: Марианна Елизавета д'Ассельна де Вилленев, моя крестница, – сказал он гордо.

Марианна вздрогнула. Он обращался к зеркалу, и зеркало вдруг ответило…

– Простите мне это молчание, дорогой кардинал! Принимая вас, я должен был заговорить первым, но… поистине я настолько был охвачен восхищением, что слова замерли у меня на устах! Ваш крестный, сударыня, пытался рассказать мне о вашей красоте, но впервые в жизни слова его оказались убогими и неуклюжими… из-за неумения, единственным извинением которого является грубое бессилие словами описать божество, не владея возвышенным даром поэзии.

Смею ли я сказать, что я вам глубоко… нижайше признателен за ваше присутствие… за то, что вы такая, какая вы есть?

Голос был низкий, мягкий, естественно или сознательно приглушенный.

Он звучал безжизненно, выдавая усталость и глубокую печаль. Марианна напряглась, стараясь успокоить перехватившее ей дыхание волнение. В свою очередь она посмотрела на зеркало, поскольку голос исходил как будто из него.

– А вы видите меня? – спросила она тихо.

– Так же отчетливо, как если бы между нами не было никакого препятствия. Скажем… я и есть это зеркало, в котором вы отражаетесь.