Фаворитка императора

Такая долгая, такая гнетущая, что Марианна подумала, уж не заставила ли она бежать ее собеседника. Она испугалась, что в своей несдержанности зашла слишком далеко. Но ответ все-таки последовал, безжалостный и окончательный, как приговор:

– Нет. Это невозможно… Немного позже, в капелле, мы предстанем друг перед другом и моя рука коснется вашей, но никогда больше мы не будем так близки.

– Но почему же, почему? – упорно добивалась она. – Во мне течет такая же благородная кровь, как и в вас, и меня ничто не испугает… никакая болезнь, какой бы ужасной она ни была, если вас только это удерживает.

Раздался отрывистый невеселый смех:

– Хотя вы только что приехали, вы уже успели наслушаться разных сплетен, не так ли? Я знаю… они строят на мой счет всевозможные предположения, из которых самое излюбленное состоит в том, что меня пожирает ужасная болезнь… проказа или что-то в этом роде. Я не болен проказой, сударыня, и ничем другим похожим.

Тем не менее увидеться лицом к лицу нам невозможно.

– Но почему, во имя Всевышнего? – На этот раз перехватило ее голос.

– Потому что я не хочу рисковать, привести вас в ужас!

Голос умолк. Прошло несколько минут, и по молчанию зеркала Марианна поняла, что теперь она действительно одна. Ее пальцы, сжимавшие плотные лакированные листья неведомого растения, разжались, и она впервые вздохнула полной грудью.

Смутно ощутимое мучительное присутствие отдалилось. Марианна почувствовала при этом огромное облегчение, ибо теперь она считала, нет – знала, на ком остановила свой выбор: этот человек должен быть чудовищем, каким-то несчастным уродом, обреченным жить во мраке из-за отталкивающего безобразия, невыносимого для глаз всех, кроме знавших его всегда. Этим объяснялась каменная суровость лица Маттео Дамиани, печаль донны Лавинии и, возможно, некоторая инфантильность пожилого отца Амунди… Этим объясняется также, почему он так внезапно прервал их беседу, хотя еще можно было поговорить о стольких вещах.

«Я совершила ошибку, оплошность, – укоряла себя Марианна, – я слишком поспешила! Вместо того чтобы задавать в лоб интересующий меня вопрос, надо было подойти к нему осторожно, попытаться с помощью сдержанных намеков понемногу приоткрыть завесу тайны.