Фаворитка императора

Ее внимание раздваивалось между стоявшим перед нею безмолвным зеркалом, скрывавшим, возможно, вернувшегося князя, и неприятным ощущением чьего-то настойчивого взгляда.

Она ощущала этот взгляд на своих обнаженных плечах, на затылке, открытом из-за высокого, увенчанного диадемой шиньона. Он скользил по ее коже, ощупывая нежные впадины на шее с почти магнетической силой, словно кто-то одним напряжением воли пытался привлечь ее внимание. Это становилось невыносимым для натянутых нервов молодой женщины.

Она резко обернулась, но встретила только ледяной взгляд Маттео.

Он выглядел таким безразличным ко всему, что она решила, что ошиблась. Однако стоило ей занять прежнее положение, как это ощущение вернулось, еще более отчетливое…

Чувствуя себя все хуже и хуже, она с радостью встретила окончание этой изнурительной церемонии, даже не глядя, подписала почтительно поданный нотариусом акт, затем нашла взглядом улыбавшегося ей крестного.

– Теперь мы можем направиться в часовню, – сказал он. – Отец Амунди ждет нас там.

Марианна думала, что часовня находится где-нибудь внутри, но поняла, что ошиблась, когда донна Лавиния набросила ей на плечи большой черный бархатный плащ и даже надела на голову капюшон.

– Часовня в парке, – сказала экономка. – Ночь теплая, но под деревьями свежо.

Как и при выходе из ее комнаты, кардинал взял свою крестницу за руку и торжественно повел к большой мраморной лестнице, где ожидали слуги с факелами. Позади них собрался небольшой кортеж. Марианна увидела, как Маттео Дамиани заменил кардинала, предложив руку престарелому маркизу дель Каррето, затем следовали граф Жерардеска с донной Лавинией, торопливо укрывавшей голову и плечи кружевной шалью.

Нотариус и его портфель исчезли. Спустились в парк. Выходя, Марианна заметила Гракха и Агату, ожидавших под лоджией. Они разглядывали приближающийся кортеж с таким оторопелым видом, что она едва не рассмеялась. Очевидно, они еще не переварили невероятную новость, которую хозяйка сообщила им перед переодеванием: она приехала сюда, чтобы выйти замуж за неизвестного князя, и, если они были достаточно вышколены и к тому же слепо привязаны к ней, чтобы высказать свое суждение, теперь их растерянные фигуры ясно говорили, чем заняты их мысли. Проходя мимо, она улыбнулась им и сделала знак пристроиться за донной Лавинией.

«Они должны считать меня безумной! – подумала она. – Агату это не может особенно волновать, у нее ум как у козочки… славная девушка, ничего больше.