Фаворитка императора

– Куда ты, однако, пообещала возвращаться один раз в год! Полно, Марианна, неужели так трудно согласиться с тем, что я прошу? Мы были так долго разлучены! Я думал, что ты хочешь провести со мной, за неимением другого, эти несколько дней.

Словно две зеленые молнии метнулись из-под опущенных ресниц в сторону прелата.

– Естественно! Не думаешь же ты, что мне было приятно только на мгновения вновь обрести мою прежнюю маленькую Марианну, ту, что стремглав неслась навстречу мне под высокими деревьями Селтона.

Это неожиданное воспоминание немедленно вызвало слезы у молодой женщины.

– Я думала… вы давно забыли то время.

– Потому что я не говорил о нем? Это самые дорогие мои воспоминания. Я держу их взаперти в самом потайном уголке моего старого сердца и время от времени слегка приоткрываю этот уголок… когда чувствую себя слишком угнетенным.

– Угнетенным? Не похоже, чтобы что-нибудь могло вас угнетать, крестный.

– Потому что я стараюсь не показывать этого? Приходит старость, Марианна, а вместе с нею и усталость.

Останься, дитя мое! Нам необходимо, и тебе и мне, побыть вместе, забыть, что существуют монахи, войны, интриги… главным образом, интриги! Согласись… в память о прошлом.

Тепло вновь обретенного доверия совершенно изменило атмосферу торжественного ужина, немного позже собравшего главных участников прошедшей церемонии в античном пиршественном зале виллы. Это было громадное, высокое, как собор, помещение с полом из черных мраморных плиток, с удивительными плафонами на потолке, где повторялся герб Сант'Анны: на песчаном поле сражающийся с золотой гадюкой единорог.

К тому же этот герб позабавил Марианну, которая, сравнивая его со своим фамильным гербом, где красовались побеждающий леопарда лев Ассельна и сокол их родственников Монсальви, нашла, что это составляет своеобразный геральдический зверинец.

Стены зала, расписанные яркими фресками неизвестного художника, с очаровательной наивностью рассказывали легенду о единороге. Это была первая комната виллы, которая действительно понравилась Марианне.

Исключая роскошно сервированный и украшенный стол, здесь было меньше золота, чем в других местах, и это создавало ощущение покоя и располагало к отдыху.

Сидя за длинным столом против кардинала, она отдавала честь яствам с такой непринужденностью, как если бы находилась в своем особняке на Лилльской улице. На старого маркиза дель Каррето, туговатого на ухо, не приходилось рассчитывать, как на приятного собеседника.