Фаворитка императора

Но, – добавил он, внезапно перестав улыбаться, – я надеюсь, что на этом твоя красота прекратит свое гибельное действие.

– Что вы хотите сказать?

– Что я предпочел бы, чтобы Коррадо не видел тебя. Понимаешь, я хотел дать ему немного счастья. Я в отчаянии, причинив ему горе.

– Почему вы так думаете? В конце концов, вы же знали, что я вовсе не безобразна.

– Мне только сейчас пришло в голову, – признался прелат. – Видишь ли, Марианна… во время всей трапезы Коррадо не спускал с тебя глаз.

– Как? Но ведь… он не был здесь, это невозможно! – Затем, вспомнив обитый красным салон: – Здесь нет зеркала.

– Нет, но некоторые детали плафонов на потолке сдвигаются, чтобы позволить наблюдать за тем, что происходит в этом зале… Старая система слежки, оказавшаяся довольно полезной во времена, когда Сант'Анна занимались политикой, и хорошо знакомая мне. Я видел там глаза, которые могли принадлежать только ему. Если этот несчастный влюбился в тебя…

– Вы сами видите, что мне лучше уехать.

– Нет, это будет похоже на бегство, и ты оскорбишь его.

В конце концов, оставим ему это призрачное счастье! И кто знает? Может быть, оно заставит его однажды в отсутствии посторонних не так скрываться от тебя.

Но для Марианны передышка кончилась и снова появилось тягостное ощущение. Несмотря на высказанное кардиналом утешительное предположение, она испытывала нечто вроде гадливости при одной мысли, что человек с таким безысходно печальным голосом сможет любить ее. Напрягая память, она пыталась вспомнить условия заключенного соглашения, ибо это был только контракт, и нельзя, чтобы он стал чем-то большим!.

. И тем не менее, что, если Готье де Шазей прав, если она принесет этому безликому человеку новую боль и скорбь?.. Она вспомнила запечатленный на ее пальцах поцелуй и содрогнулась.

Войдя в свою комнату, она нашла Агату вне себя. Необычная церемония, в которой она принимала участие, вместе со страхом перед дворцом Сант'Анна и наставлениями донны Лавинии о том, как ей отныне надлежит обращаться со своей хозяйкой, довели маленькую камеристку до полной прострации.

Стоя рядом с невозмутимой донной Лавинией, она дрожала как осиновый лист и, увидев вошедшую хозяйку, склонилась в глубоком, до пола, реверансе. Внезапно ее охватила паника, а строгий взгляд экономки доконал ее. Даже не подумав подняться, Агата разразилась рыданиями.

– О! – возмутилась донна Лавиния. – Да она сошла с ума!

– Нет, – мягко возразила Марианна, – она просто растерялась.