Фаворитка императора

Он… он может умереть от стыда!

Донна Лавиния с усилием встала и заставила подняться Марианну. Она перестала плакать, и лицо ее обрело обычное спокойствие. Похоже было, что этот разговор принес ей облегчение. Глядя Марианне прямо в глаза, она добавила глухим голосом:

– Видите ли, Коррадо несет бремя проклятия, некогда обрушившегося на этот богатый и могущественный дом, проклятия с лицом ангела. И только ребенок, которого вы подарите ему, поможет освободиться от него если не самому Коррадо, ибо от постигшего его несчастья нельзя избавиться, то, по крайней мере, имени Сант'Анна, и оно снова достойно заблистает.

Спокойной ночи, ваша милость. Попытайтесь забыть то, что вы видели.

На этот раз побежденная, Марианна больше не настаивала. Не сказав ни слова, она позволила донне Лавинии уйти. Она чувствовала себя бесконечно усталой, как если бы совершила длительное и мучительное усилие, и ее охватило уныние. Загадка Коррадо захватила ее полностью, неотступно и назойливо преследуя. Ее раздраженное любопытство, ее постоянная потребность во всем разбираться до конца могли толкнуть ее на любое безумство: например, спрятаться на пути призрачного всадника, броситься под копыта Ильдерима, чтобы заставить его остановиться, но что-то необъяснимое удерживало ее.

Может быть, сказанные донной Лавинией слова: «Он может умереть от стыда», слова, полные той же печали, что и у голоса из зеркала. Чтобы немного успокоиться и одновременно освежиться, она умыла лицо и руки, побрызгала все тело одеколоном и снова легла в постель без всякой надежды уснуть. Удручающая жара и неистовая сарабанда мыслей неумолимо отгоняли сон. Она напряженно прислушивалась к неясным шумам ночи, пытаясь уловить далекий стук копыт. Часы проходили, не принося ничего нового, и Марианна, полностью опустошенная, кончила тем, что погрузилась в своеобразное оцепенение, которое не было ни сном, ни явью. Странные образы, как в сновидении, роились в ее мозгу, однако у нее не было ощущения, что она спит. Это были неопределенные туманные формы, сменявшиеся персонажами с потолка, внезапно спустившимися вниз и окружавшими ее кривляющимся, насмешливым кольцом, это были причудливые цветы, которые склонялись над нею и превращались в лица, это была стена ее комнаты, раскрывшаяся, чтобы пропустить голову… голову Маттео Дамиани.

С отчаянным криком Марианна вырвалась из оцепенения. Последнее впечатление было таким сильным, что оно рассеяло дремоту и вернуло ее к действительности, всю мокрую, с пересохшим горлом.