Фаворитка императора

Она размышляла и, взвесив все, не сочла себя недовольной тем, что отсутствует при дворе. Она не могла представить себя делающей реверанс перед «другой» и подающей реплику для любовного дуэта некоему подобию мужчины, который без своего исключительного голоса был смешон и жалок. К тому же она была слишком женщиной, чтобы не надеяться на озабоченность Наполеона в связи с ее отсутствием. В сущности, так даже лучше. Когда тот, кого она любит, увидит ее снова, она будет рядом с мужчиной, способным возбудить в нем некоторую тревогу, допуская, что она обладает реальной властью вызвать ее.

– Самое приятное с тобой, Марианна, это то, что тебе можно говорить о чем угодно, совершенно не привлекая твоего внимания. О чем ты еще думала?

– Не о чем, а о ком. И, конечно, о нем! Садитесь, пожалуйста, вы обе, я расскажу вам, что я делала эти два дня. Только ради Бога, Аделаида, организуйте мне чего-нибудь, я умираю от голода.

Набросившись с удивительной для такой, еще вчера вечером больной женщины энергией на обильный ужин, словно по волшебству доставленный Аделаидой из кухни, Марианна рассказала свое приключение, позаботившись умолчать обо всем, что было печальным или прискорбным. Она повествовала о своей безрассудной вылазке с горьким юмором, который не заставил смеяться ее слушательниц. Фортюнэ выглядела даже слишком мрачной, когда она закончила.

– Но, в конце концов, – заметила она, – возможно, то свидание было важным? Ты могла хотя бы послать туда Жоливаля.

– Я знаю, но мне не хотелось разлучаться с ним. Я чувствовала себя такой несчастной, такой покинутой. И затем, я остаюсь при убеждении, что это была западня.

– Тем более нужно было в этом убедиться. А если там ждал твой… муж?

Воцарилась тишина, и Марианна поставила обратно бокал, из которого собиралась пить, но так неловко, что отбила ножку. При виде того, как она внезапно побледнела, Фортюнэ пожалела о своих словах.

– Но это только предположение, – добавила она ласково.

– Которое вполне могло подтвердиться! И все-таки я не могу себе представить, для чего он мог бы вызвать меня туда, в полуразрушенный замок, и, признаюсь, я даже не думала о нем. Скорее о тех людях, которые уже однажды похитили меня. Что же теперь делать?

– Прежде всего, и немедленно, поставить в известность Фуше и ожидать.