Фаворитка императора

Правда, в этом и заключалась пикантность ситуации. Но видеть рядом имена Наполеона и Марии-Луизы не доставляло ни малейшего удовольствия Марианне.

Вдруг рука Аркадиуса в светлой замшевой перчатке коснулась руки Марианны.

– Не двигайтесь, а главное – не оборачивайтесь резко, – прошептал он. – Но я хотел бы, чтобы вы осторожно посмотрели на карету, которая пристраивается рядом с нашей. Внутри ее сидят женщина и мужчина. Как и я, вы легко узнаете женщину, но мужчина мне незнаком. Добавлю, что у него надменное лицо, очень красивое, несмотря на пересекающий левую щеку шрам, тонкий, как лезвие шпаги…

Ценой большого усилия Марианне удалось остаться неподвижной, однако Жоливаль почувствовал, как задрожала ее рука.

Она сделала вид, что зевает, словно длительное ожидание свадебного кортежа ей наскучило. Затем, очень медленно, очень естественно она повернула голову ровно настолько, чтобы соседняя карета попала в поле ее зрения. Это был желтый с черным кабриолет, совершенно новый и очень элегантный, на котором виднелось клеймо Келлера, мастера-каретника с Елисейских Полей. В нем находились две особы. В пожилой женщине, превосходно одетой в черный бархат с мехом куницы, Марианна без особого удивления узнала своего старого врага – Фаншон Королевская Лилия, но ее спутник сразу же приковал к себе взгляд молодой женщины, и ее сердце забилось с перебоями, – не от неожиданности, а от неприятного ощущения, близкого к отвращению. Она действительно ожидала этого описания Жоливалем примет Франсиса Кранмера.

На этот раз никаких сомнений: это был точно он, а не призрак, родившийся в ее взволнованном из-за страха перед премьерой воображении. Перед Марианной снова предстали слишком уж безукоризненные черты с застывшим выражением вечной скуки, упрямый лоб, немного тяжеловатый подбородок в складках высокого муслинового галстука, безупречное изящество сильного тела, избавленного до сих пор от полноты благодаря интенсивным занятиям спортом. Костюм его являл собой дивную серо-голубую симфонию, прорезавшуюся темной нотой черного бархатного воротника.

– Очевидно, они следили за нами, – прошептал Жоливаль. – Готов присягнуть, что они здесь только из-за нас! Посмотрите-ка, как этот человек смотрит на вас! Это он, не так ли?.. Это… ваш муж?

– Да, это он, – признала она удивительно спокойным тоном, если учесть бушевавшую у нее в груди бурю.

Надменный, исполненный презрения взгляд Марианны скрестился со стальным блеском глаз Франсиса и устоял.