Фаворитка императора

Уврар продолжал:

– Вы должны были немедленно найти меня… дома. Это избавило бы вас от всяких хлопот.

– Но… я никогда не осмелилась бы, – сказала она, одновременно пытаясь освободить руки.

– Не осмелились бы? Такая красивая женщина? Неужели вам никогда не говорили, что красота зачаровывает меня, что я ее верный раб? А кто же в Париже может быть прекрасней Императорского Соловья?

– Императорского Соловья?

– Ну да, это так прозвали вас, восхитительная Мария-Стэлла! Вы об этом не знали?

– Видит Бог, нет, – сказала Марианна, которая нашла, что ее собеседник слишком галантен для человека, у которого собираются занять крупную сумму.

Но Уврар уже продолжал:

– Я был на вашем выступлении в Фейдо. Ах!.. Какое чудо! Какой голос, какая грация, какая красота! Я не солгу, если скажу, что вы привели меня в восторг! Я был полностью очарован вами! Этот редкий тембр, такой волнующий, а лебединая шея и лепестки роз вместо губ, из которых бил волшебный фонтан звуков. Кто не был готов преклонить колени от восхищения? Я, например, хо…

– Вы слишком снисходительны, – оборвала его смущенная Марианна, начинавшая бояться, что банкир подтвердит свои слова действием и упадет перед нею на колени.

– О, несчастный случай с вами? Действительно, это было…

– Очень неприятно, и с тех пор вызвавшие его причины только умножились. Так что я прошу извинить меня, если я кажусь вам нетерпеливой и недостаточно учтивой, но я нуждаюсь в уверенности.

– К другу… Другу верному и преданному! Надеюсь, вы не сомневаетесь в этом?

– Иначе я не была бы здесь! Итак, я могу рассчитывать на эту сумму… скажем, послезавтра?

– Безусловно. Вас устроит послезавтра пополудни?

– Нет, это невозможно. Я должна петь в Тюильри перед Их Величествами.

С трудом, но ей все-таки удалось произнести множественное число. Уврар кивнул с ханжеской улыбкой.

– Тогда послезавтра вечером, после приема? Я буду ждать вас у себя. У меня будет гораздо приятней, чем там. Мы сможем поболтать… лучше познакомиться!

С внезапно покрасневшими щеками Марианна резко встала, вырвав руки из цепких лап банкира. Ей вдруг стало ясно, на каких условиях Уврар согласится одолжить ей деньги. Дрожа от негодования, она воскликнула:

– Мне кажется, мы неправильно понимаем друг друга, господин Уврар. Дело идет о займе.