Фаворитка императора

– Остается только один выход: мои драгоценности, даже если это станет причиной ссоры с Императором. Завтра вы посмотрите, можно ли их заложить. В противном случае… придется их продать.

– Вы абсолютно не правы, Марианна. Поверьте мне, лучше будет повидаться с Императором. Попросите у него аудиенцию и, раз вы послезавтра поедете в Тюильри…

– Нет… ни за что! Он слишком хорошо умеет задавать вопросы, и есть вещи, о которых я не хотела бы ему говорить. Кроме того, – печально добавила она, – я и в самом деле являюсь убийцей.

Я убила женщину, правда, не желая этого, но тем не менее убила. И не хочу, чтобы он узнал это.

– Вы думаете, он не будет задавать вопросы, если узнает, что вы продали изумруды – его подарок?

– Постарайтесь так договориться, чтобы сохранить возможность выкупить их через два или три месяца. Я буду петь везде, где мне предложат. Можете заключать контракты.

– Хорошо, – вздохнул Жоливаль, – я сделаю все как смогу лучше. А пока возьмите это.

Порывшись в кармане своего испачканного белого жилета, он вытащил оттуда что-то круглое и блестящее и всунул его в руку Марианне.

– Что это такое? – спросила она, нагибаясь, потому что в карете царила почти полная темнота и трудно было что-нибудь разглядеть.

– Небольшой сувенир на память об этом замечательном дне, – ухмыльнулся Жоливаль. – Одна из медалей, что недавно разбрасывали. Я добыл ее в трудной борьбе. Сохраните ее, ибо я заплатил за нее достаточно дорого, – добавил он, вновь начав ухаживать за опухшим глазом.

– Я глубоко сочувствую вашему несчастью, мой бедный друг, но поверьте: даже если я проживу тысячу лет, я не забуду этот день!

Кардинал Сан-Лоренцо

Продолжая играть роль верного рыцаря, князь Клари заехал в среду за Марианной, чтобы проводить ее в Тюильри. Но, в то время как посольская карета увозила их к старому дворцу, от Марианны не ускользнуло озабоченное выражение лица ее спутника, несмотря на его усилия держаться непринужденно.

Под густыми светлыми волосами на лбу молодого человека не разглаживалась тревожная складка, и в его чистосердечной улыбке было гораздо меньше веселости, чем обычно. Он не дал себе, впрочем, труда опровергнуть очевидное, когда Марианна осторожно спросила его об этом.

– Я обеспокоен, дорогая Мария. Я не видел Императора с позавчерашнего вечера, вечера свадьбы, и я спрашиваю себя, пройдет ли нынешний прием без осложнений.