Фаворитка императора

Она даже не удивилась, найдя в кардинальском пурпуре маленького аббата, всегда стесненного в средствах, всегда странствовавшего по всей Европе с таинственными целями. Ее охватила такая огромная радость, что естественным стало возвращение ее детских привычек. Подхватив обеими руками подол и шлейф роскошного платья, она бросилась к двоим священникам, которые уже удалялись, не ведая о сжигавшем ее волнении. В несколько секунд она догнала их.

– Крестный! Какая радость! Какое счастье!..

Смеясь и плача одновременно, она не раздумывая бросилась на шею ошеломленного кардинала, который едва успел узнать ее, прежде чем раскрыть свои объятия.

– Да, это я, это действительно я! О крестный, какое счастье!

– Марианна, здесь? Неужели я схожу с ума? Но что ты делаешь в Париже?

Он оторвал ее от себя и, удерживая вытянутыми руками, разглядывал с радостью и удивлением, слишком сильными для его достоинства. Его некрасивое лицо сияло.

– Об этом я и не мечтал! Ты здесь… Мой Бог, малютка, какой красавицей ты стала! Дай-ка я еще тебя поцелую!.

.

И на глазах опешевшего худого аббата и машинально последовавшего за своей спутницей князя Клари кардинал и молодая женщина вновь обнялись с восторгом, не оставлявшим сомнения во взаимной пылкости их чувств.

Эти знаки привязанности, так мало соответствовавшие протоколу, привели, очевидно, в замешательство худого аббата, ибо он начал покашливать и почтительно коснулся плеча прелата.

– Пусть его преосвященство простит меня, но надо было бы, может быть… Я хочу сказать… э… обстоятельства… Словом, Его преосвященству следовало бы дать себе отчет, что на него смотрят!

Это было правдой.

Дворцовые служители, офицеры и прелаты не отводили глаз от необычной пары, которую составляли маленький кардинал и очаровательная, пышно одетая женщина между черным аббатом и блестящим австрийским офицером. Слышалось перешептывание, сопровождаемое многозначительными улыбками. Леопольду Клари казалось, что он стоит на раскаленных угольях. Но Готье де Шазей только пожал плечами:

– Не говорите глупости, Бишет! Пусть смотрят, сколько хотят! Да вы знаете, что это мое дитя, дитя моего сердца, хочу я сказать, вновь обретенное здесь? Однако я полагаю, что вы желаете быть представленным? Марианна, перед тобою аббат Бишет, мой верный секретарь.

Что же касается вас, друг мой, знайте же, что эта красивая дама – моя крестница, леди Марианна…

Он замолчал, мгновенно дав себе отчет в том, что он собирается сказать, увлеченный радостью и своим восторженным характером.