Фаворитка императора

– Иными словами, наша принцесса не является законной супругой, хотите вы сказать, – вспыхнул Клари.

Видя, что назревает новый скандал, испуганная Марианна поспешила вмешаться:

– Помилуйте, господа! Здесь… Крестный, вы же не можете отправиться так, пешком. И прежде всего, где вы живете?

– У одного друга, каноника Фримбера де Брюйара, на улице Шануэн. Я не знаю, известно ли тебе, малютка, что наш фамильный особняк принадлежит теперь пользующейся особым покровительством Наполеона оперной певице. Так что там я не живу.

У Марианны появилось ощущение, что она сражена насмерть. Каждое из этих ужасных слов оставляло в ее душе кровоточащую рану. Сильно побледнев, она отступила и, ощупью найдя руку Леопольда Клари, оперлась на нее. Без этой поддержки она, несомненно, упала бы прямо в пыль, уже испачкавшую красные туфли князя Церкви. Эти несколько слов измерили пропасть, разверзшуюся между ее детством и теперешним положением. Отвратительный страх охватил ее при мысли, что Клари, желая восстановить истину, не раздумывая объявит, защищая ее, что оперная певица, о которой идет речь, – это она.

– Я приду к вам сегодня вечером, если вы позволите. А пока карета князя Клари отвезет вас домой, крестный.

Молодой австриец резко отстранился.

– Но это же… о, дорогая, что скажет Император?

Она мгновенно вспылила, верная своей привычке находить в гневе лекарство от глубоких переживаний.

– Вы не подданный Императора, дорогой князь. К тому же могу вам напомнить, что ваш государь поддерживает… превосходные отношения со Святым Отцом. Или я вас неправильно поняла?

Вскинув подбородок, Леопольд Клари подтянулся, словно он внезапно оказался перед самим императором Францем.

– Можете быть уверены, ваше преосвященство, что моя карета и люди в вашем распоряжении.

Щелкнув пальцами, даже не повернувшись, он подозвал кучера, который, видя необычное поведение атташе посольства, еще не отъехал от крыльца. Карета послушно подкатила, остановилась, и один из лакеев, спрыгнув с запяток, открыл дверцу и опустил подножку.

Ясные глаза кардинала одним взглядом охватили побледневшую молодую женщину в голубом платье и австрийского князя, почти такого же бледного в своем белом мундире.