Первое слушание: длинная речь главного обвинителя, за которой следовала такая же длинная речь главного защитника. Затем звучали еще более длинные речи обвинителей и защитников, пока не выступят все младшие юристы. После этого слово брали свидетели обвинения, каждому из них обвинитель и защитник устраивали перекрестный допрос. Если одна или другая сторона устраивала обструкцию, показания свидетелей можно было растянуть надолго. После этого выступали свидетели защиты – опять с перекрестным допросом. Начинались длинные дебаты между главным обвинителем и главным защитником.
Эти споры могли также происходить между свидетелями – по желанию каждой стороны. Первое слушание заканчивалось финальной речью главного защитника.
Второе представляло собой более или менее точное повторение первого, хотя свидетелей приглашали не всегда. Здесь иногда раздавались довольно страстные речи, ибо после заключительных выступлений обвинителя и защитника жюри должно было вынести свой вердикт. Присяжным не давали времени для обсуждения этого вердикта, а это означало, что вердикт складывался в уме присяжных, пока в их ушах еще звенела последняя речь защитника.
Это была главная причина, по которой Цицерону нравилось защищать и не нравилось обвинять.
Но Цицерон знал, как выиграть дело против Гая Верреса. Все, что ему требовалось, – помощь председателя суда.
– Претор Маний Ацилий Глабрион, председатель суда, я хочу вести это дело по-новому, не так, как принято обычно. Я предлагаю, впрочем, вполне законную вещь.
Это просто некоторое новшество, вот и все. Мои основания – очень большое количество свидетелей, которых я буду вызывать последовательно, и также большое количество обвинений, которые я собираюсь выдвинуть против подсудимого Гая Верреса, – заговорил Цицерон. – Хочет ли председатель суда выслушать мое предложение?
Гортензий бросился вперед.
– Что это? Что это? – закричал он. – Я снова спрашиваю: что это? Дело против Гая Верреса должно вестись в обычном порядке! Я настаиваю!
– Я выслушаю предложение Марка Туллия Цицерона, – сказал Глабрион и тихо добавил: – И прошу не перебивать.
– Я предлагаю отменить длинные речи, – сказал Цицерон, – и сосредоточиться на каждом правонарушении по очереди. Преступлений Гая Верреса так много и они настолько разнообразны, что очень важно, чтобы присяжные запоминали каждое. Рассматривая одно преступление за один раз, я только хочу помочь суду во всем хорошо разобраться и все осмыслить, вот и все.
