– Разве ты не понимаешь? Меня надули, одурачили, втерли очки, – любое слово подойдет! Цицерон лишил меня шанса, если он у меня вообще был, выиграть это несчастное дело! Между первым и вторым слушаниями, Гай Веррес, может пройти хоть год, я и мои помощники можем месяц напролет произносить наши лучшие речи, Гай Веррес, но присяжные не забудут ни единого слова из этой лавины улик! Я прямо тебе скажу, Гай Веррес: если бы я знал хоть десятую часть твоих преступлений, я никогда не согласился бы защищать тебя! По сравнению с тобой Муммий или Павел выглядят новичками! И что же ты сделал с такой кучей денег? Где они, во имя Юпитера? Как тебе удалось просадить их, если ты платил гроши за Купидона работы Праксителя, а большей частью не платил вообще? В свое время я защищал много откровенных негодяев, но ты завоевал все призы! Уезжай в добровольную ссылку, Гай Веррес!
Веррес и Метеллы слушали эту тираду, разинув рты.
Гортензий поднялся:
– Возьми, что можешь, с собой.
И если ты хочешь моего совета, оставь те произведения искусства, которые ты награбил на Сицилии. Ты не сможешь унести больше, чем спер у Юноны Самосской. Сосредоточься на картинах и мелких вещах. И завтра же на рассвете вывези из Рима на корабле свои деньги, не держи их дома. – Гортензий направился к двери, прокладывая себе путь сквозь множество шедевров. – А я возьму себе сфинкса из слоновой кости работы Фидия. Где он?
– Что?! – вскрикнул Веррес.
– Я тебе ничего не должен! Ты же меня не оправдал!
– Ты должен мне сфинкса из слоновой кости работы Фидия, – повторил Гортензий, – и благодари судьбу, что я не потребовал большего. Если ничего другого я для тебя и не сделал, то совет, который я сейчас тебе дал, стоит сфинкса. Моего сфинкса, Веррес! Живо!
Сфинкс был небольшой и уместился под мышкой, спрятанный в складках тоги. Изящное произведение, идеальное во всех деталях, от перьев на крыле до миниатюрных пучков меха между когтистыми пальцами.
– Неблагодарный! – прорычал Веррес.
Но будущий консул Метелл нахмурился:
– Он прав, Гай. Тебе нужно, самое позднее, завтра ночью оставить Рим. Цицерон опечатает это место, как только услышит, что ты выносишь вещи. И почему тебе понадобилось держать все здесь?
– Здесь не все, Квинт. Здесь только те вещи, которые я не могу не видеть ежедневно. Большая часть находится в моем доме в Кортоне, в Этрурии.
