Но похоже, большая часть того, что вывезено из сицилийских храмов, оставлена здесь. Он прихватил драгоценности и посуду, которые крал у отдельных хозяев. Но того, что он не сумел утащить тайно, осталось очень много. Брошенные им рабы – бедняги, однако их ненависть к нему оказалась полезной: говорят, что коллекция в его римском доме – ничто по сравнению с тем, что он спрятал в своем поместье недалеко от Кортоны. Воображаю! Вот куда ринулись братья Метеллы. Но я позаимствовал тактику у моего друга Цезаря, который путешествует быстрее всех, кого я знаю.
И я предсказываю, что наша экспедиция достигнет Кортоны первая. Так что мы можем найти там куда больше вещей, принадлежавших Сицилии.
– А куда уехал Гай Веррес? – полюбопытствовал Гиерон.
– Кажется, он направился в Массилию. Популярное место среди наших ссыльных коллекционеров, – ответил Цицерон.
– Ну что ж, мы очень довольны. Мы получаем обратно наше достояние, – сказал Гиерон, сияя. – Спасибо тебе, Марк Туллий, спасибо!
– Думается, это я буду благодарить вас, – деликатно отозвался Цицерон, – если вы в будущем году выполните наше соглашение о зерне.
Плебейские игры состоятся не раньше ноября, так что цену не придется определять по урожаю этого года.
– Мы счастливы заплатить тебе, Марк Туллий, и я обещаю, что твоя раздача зерна народу Рима произведет впечатление!
– Итак, – позднее сказал Цицерон своему другу Аттику, – это редкое, рискованное для меня вторжение в область обвинения обернулось наградой, которая была мне очень нужна.
Я куплю зерно по цене два сестерция за модий, а продам его за три сестерция. Лишний сестерций пойдет на оплату транспортировки.
– Продай модий за четыре сестерция, – посоветовал Аттик, – и положи деньги в свой кошелек. Ему следует немного пополнеть.
Цицерон был в ужасе:
– Я не могу этого сделать, Аттик! Цензоры скажут, что я незаконно обогатился, беря плату за юридические услуги.
Аттик вздохнул:
– Цицерон, Цицерон! Ты никогда не станешь богатым, и это будет целиком твоя вина.
Хотя, наверное, правду говорят, что можно взять человека из Арпина, но никогда нельзя вынуть Арпин из человека. Ты мыслишь как сельский житель!
– Я мыслю как честный человек, – поправил его Цицерон, – и очень горжусь этим.
– Тем самым хочешь сказать, что я нечестный человек?
– Нет, нет! – раздраженно возразил Цицерон. – Ты – делец высокого класса, римлянин. Правила, применяемые к тебе, нельзя применить ко мне. Я не из Цецилиев, а ты – да!
Аттик сменил тему.
