Федор Годунов. Стылый ветер

Может унять их, Фёдор Иванович?

— Семён, позови его, — велел я, наблюдая за понурившимся мужиком, уныло направившимся к выходу.

— Да зачем он нам, Фёдор Иванович? Беспокойство одно.

— Позови.

Семён, что-то уловив в моём голосе, больше спорить не стал. Резво встал с лавки, догнал уже взявшегося за ручку двери местного завсегдатая, потянул за рукав, кивая в нашу сторону. Тот оживился, закивал в ответ, засеменил за моим ординарцем, угодливо улыбаясь.

— Здравы будьте, бояре.

— И тебе не болеть, божий человек, — не удержался я от шутки, в ответ на повышение своего статуса.

— Микошей меня кличут, господине.

Выглядел Микоша не важно. И дело было даже не в видавшим виды армяке и облезлой шапке, что сжимал мужик в руке. У меня в Путивле и похуже одетые в полку были. Вот только опухшим от беспробудного пьянства лицом, давно нечёсаной, грязной бородой и синюшным фингалом под правым глазом, мало кто похвастаться мог.

Ну, да ладно. Мне с ним детей не крестить. Я даже запах давно немытого тела перетерплю. Главное, чтобы он ту же новость, что за соседним столом рассказывал, повторил, а я за реакцией Мизинца понаблюдаю.

— Ну, садись к столу, Микоша, — кивнул я ему на лавку. — Мы, видишь ли, люди приезжие. С самой Костромы сюда добирались. Одичали в дороге совсем. А ты, люди сказывают, человек бывалый, знающий, — я оглянулся в сторону кабатчика и махнул рукой.

— Дык это завсегда, господине, — зачастил однорукий. — Я по всему городу хожу да о том, что люди говорят, слушаю. Ты кого хочешь в Устюжне спроси, каждый скажет, что Микоша больше всех знает.

— Вот и поведай нам, о чём людишки промеж себя судачат, — наполнил я, под ревнивым взглядом Мизинца, чарку медовухой.

Попрошайка ещё раз поклонился, встав с лавки, истово перекрестился на угол с иконой, жадно сгрёб чарку дрожащей рукой. Семён брезгливо отвернулся, уткнувшись в миску с пирогами. Гаврила понянулся к кувшину, спеша долить остатки хмельного напитка в свою чарку."

"— Князь Мстиславский запер воровского воеводу Ивашку Болотникова в городе Калуге, — выдал первую новость Микоша, ощерившись гнилыми зубами. — Запер царский воевода сего злодея крепко.