Федор Годунов. Стылый ветер

Воцарение ЛжеДмитрия тоже с шёпота начиналось. Значит, первые сторонники в Москве у меня появились. И всё же зря Иов с этим заявлением во время богослужения вылез. Рано. Теперь понятно, почему Шуйский взбеленился и на открытую конфронтацию пошёл. У него теперь просто другого выхода нет, кроме как мою голову москвичам предъявить. А я ещё к схватке не готов. Всё что для этого нужно — в пути.

— Что делать будем, Фёдор? — навис надо мной Порохня. — Не отбиться нам от царского войска. Здесь даже в осаду не сядешь.

— А здесь и не нужно, — поднял я на него глаза. — У нас для этого Кострома есть.

* * *— Ну, с Богом, Яким. Как ворота захватишь, Порохня с остальной конницей сразу на подмогу прискачет.

— Захватим, — дыхнул морозным воздухом Подопригора. — Отчего же не захватить? Не ждут там от нас никакой каверзы.

Не ждут. Тут сотник абсолютно прав. Они с Порохнёй за те полтора месяца, что мы под Костромой крепостцу строим, изрядно в городе примелькались. При их появлении охрана у городских ворот уже и сторожиться перестала.

Вот и в этот раз три десятка монастырских всадников прискакавших по своим делам в Ипатьевский монастырь, никакого подозрения вызвать не должны. Ну, а там уже люди Подопригоры своё дело знают. Обезоружат по-тихому незадачливых стражей, дождутся подмоги и тут же к детинцу кинутся к князю Мосальскому в гости.

Должно всё получится. Я даже с большим на то основанием на бескровное взятие Костромы рассчитываю. Тут главное начальных людишек сразу врасплох захватить да стрелецкую слободу быстро занять.

А там уже и договориться со служивыми людишками попробовать можно.

— То-то, что не ждут, — машинально стряхнул я хлопья падающего снега с лица. — Вы главное детинец с наскоку возьмите. Иначе хлебнём мы потом под его стенами лиха. А мы следом прибежим да стрелецкие дома захватим. Не будут служивые за Ваську Шуйского биться, если их семьи у нас в руках окажутся. Вот и попробуем их на свою сторону перетянуть.

— Меня как раз князь в гости приглашал, — задорно хохотнул Порохня, пригладив свои усы. — По всему видать, ещё гостинцев ожидает. Ну, так я его от души и угощу!

Подопригора, кивнув нам, вскочил на коня, тронулся, вспарывая копытами рыхлый снег. Следом пристроились его люди, на глазах превращаясь в небольшой, сплочённый отряд.

— Государь! Измена, государь!

Я резко развернулся, почувствовав как в груди закипает бешенство на скачущего к нам идиота.