Федор Годунов. Стылый ветер

— И войско у тебя рваное! А воевода наш князь и московский дворянин Василий Григорьевич Долгоруков в детинце (городском кремле) сидит. Не по чину ему с разбойниками переговоры вести. Ишь ирод, ферязь с какого-то боярина снял и сразу в думные дворяне вышел! Ступай отсель, окаянный, кому сказано? А то, и впрямь, пальнём.

Василий Григорьевич Долгоруков по прозвищу Чертёнок? Да ну⁈ Ещё живой?

Я сплюнул от досады, проклиная своё невезение.

Просто брат елецкого воеводы был горячим сторонником Шуйского, а о самом князе Василии после этого года больше нигде в исторических источниках не упоминалось.

Вот я грешным делом и подумал, что его восставшие горожане убили, как это в других южных городках с некоторыми воеводами произошло. Так нет же! Ушлый московский дворянин не только, вовремя сориентировавшись в обстановке, выжил, но и власть в Ельце сохранить сумел, спровадив Пашкова с войском в поход на Москву.

Плохо. Долгоруков в мои планы не входил. Он и меня в лицо знает, и моим намерениям на царских складах покопаться, воспротивиться может.

Ладно. Нам сначала в город попасть нужно. А как с нелояльным воеводой поступить, потом посмотрим.

— Ах ты ж, горлопан криволапый! Да я тебя!.."

"— Погоди, Василий Григорьевич, не горячись, — положил я руку на плечо побагровевшему боярину. — Не видишь разве, не признали они нас. За татей принимают. Тут горлом не возьмёшь. Эй, вы там, — развернулся я к крепостной стене. — У нас грамота есть от большого государева воеводы Ивана Исаевича Болотникова. С печатью царской.

И ещё одна от воеводы Путивля, князя Григорьевича Шаховского. Покличьте, воеводу.

— Ну я, тут воевода, — отодвинул в сторону рыжебородого крикуна дородный бородач средних лет, одетый в дорогую шубу. — А ты насчёт грамотки не соврал случаем? Уж больно не похожи вы на царское войско.

«Ах ты ж, сволота! В детинце он сидит, как же»! — я сдал чуть назад, прячась за широкую спину Тараски. — "" А сам из-за спины рыжебородого за нами исподтишка наблюдает. Узнал? Да судя по выкрику нет. Вот и не будем дальше судьбу испытывать.

Пусть теперь Грязной переговоры ведёт. Ему это как раз по чину будет'.

— А ты выпусти к нам того крикуна! — гаркнул в ответ Грязной. — Вот мы ему грамоту и покажем. Раз на язык бойкий, в грамоте разуметь должен.

— Ишь, какой ушлый! К вам спустись, а ты палашом в брюхо! — заподозрил подвох рыжебородый.

Правильно, между прочим, заподозрил. Очень уж моему боярину то, как над его фамилией местный шутник скаламбурил, не понравилось.