Федор Годунов. Стылый ветер

— Так Грязной же тебе ещё при первой встрече обо мне сообщил, — начал я, скрипя зубами врать, обливая грязью старика. Одно утешение; мы с ним об этом заранее договорились и Василий Григорьевич на таком поклёпе на него лично настоял. Потому как другого варианта оправдаться просто не было. — А ты и видеть меня не пожелал. Чего же я полезу?

— Не говорил мне о тебе Грязной, — покачал головой Болотников. — Видимо, уже тогда измену замыслил. Ну, ладно, — заиграл он желваками. — Может ещё доведётся встретиться.

Остальные товарищи как? Тараско, Янис, Аника с Георгием? Выжили как ты или в Туретчине сгинули?

— А Грязной что о том говорил?

— Грязной мне сказал, что о вашей судьбе не ведает. А его, мол, знакомый купец в Истамбуле увидел да выкупил.

Ну, да. Именно такую версию Василий Григорьевич в Путивле Болотникову и изложил.

— Выжили, Иван Исаевич. Все выжили. Только потом кто куда подались. Аника домой в Тверь отправился, Георгий к себе в Грузию. Янис в Москву на службу к Дмитрию подался.

Выжил ли в той резне, что москвичи полякам и литвинам учинили — не знаю. А Тараско, — я вновь внутренне поморщился. — В Сечи остался.

— Ладно. Живыми из рабства вернулись, и слава Богу, — размашисто перекрестился Болотников и уставился на Порохню, зло сверля того глазами: — Теперь с тобой, — от слов большого воеводы потянуло стужей. — Почему свой полк из сражения вывел? Отчего Карачарово врагам без боя отдал?

— Зато войско сохранил, — веско отрезал Порохня. — Пашков, переметнувшись к московитам, фланг оголил.

А тут ещё и воевода ускакал, крикнув, чтобы следом за ним на сторону Шуйского переходили. Смятение среди воинов началось. Не отведи я их, одна половина вслед за Грязным бы подалась, а другая полегла в поле без пользы.

И вновь над столом нависла вязкая тишина; Болотников продолжал давить на атамана тяжёлым взглядом, а тот, нисколько этого не смущаясь, потянулся за люлькой.

— Не взять нам Москвы, Иван Исаевич.

Своим неожиданным заявлением я решил переключить внимание Болотникова на себя.

А то кто его знает, чем эти гляделки большого воеводы с атаманом закончатся? Пора вносить в беседу конструктив.

— Почему? — придавил теперь уже меня взглядом Болотников.

— А потому, что москвичи все как один супротив нам встали. Не верят они, что государь спасся. И дворянские воеводы в том разуверились. Оттого к Шуйскому и переметнулись.

— И ты не веришь?

— И я.

— Я сам с ним говорил. Вот как с тобой.