Федор Годунов. Стылый ветер

— А откуда ты знаешь, что это царь Дмитрий был? Ты же раньше его в лицо не видел никогда. Любой мог к тебе выйти да царём назваться.

Болотников резко вскочил, с грохотом опрокинув лавку. Я замер, вслушиваясь в людской гомон доносящийся с улицы и гадая; уйду я отсюда сам или меня под белы рученьки выведут. Прямо на плаху. Правда, Порохня грозился в этом случае из Коломенского прорваться. Для того всю конную полусотню, что у него в наличии после отъезда Подопригоры осталась, с собой взял. Вот только мне такое развитие событий совсем не нравится.

"

"— Ты вот что, Фёдор, — уперевшись кулаками в стол, навис надо мной большой воевода. — Более при мне таких речей не заводи. На первый раз, ради дружбы нашей, я тебе эту крамолу спущу. Во-второй раз, друже, не обессудь.

— Как скажешь, Иван Исаевич, — ну вот, видит Бог, я попытался, своей головой при этом рискуя. Болотникова, судя по всему, до самого конца с его пути не свернёшь. Осталось надеяться, что я его по дороги в ссылку перехватить сумею. — Только ты учти, воевода.

Среди войска брожение началось. Рязанцы и туляки — уже на сторону Шуйского переметнулись. Будут и другие, если ты их в вере не укрепишь.

— И как я их укрепить должен? — вскинулся Болотников. — Не спешит царь к войску, как ни кличь. Думаешь, я ему не писал?

— Не выходит царя войску предъявить, предъяви хотя бы царицу, — веско заявил я, переходя к намеченному плану.

— Царицу?

— Ну, да. — подтвердил я. — Царицу. Дмитрий же с Мариной Мнишек обвенчаться успел. Вот Шуйский её вместе с отцом в ссылку и сослал.

Нам бы её сюда доставить, чтобы Марина и войску, и москвичам подтвердить смогла, что спасся государь в то утро. Другого народу Шуйские да Голицыны подсунули. К тому же, — продолжил я, видя сомнения на лице воеводы. — Марина и для тех, кто в спасение царя не верит, веским доводом послужит.

— Это как же? — недобро взглянул на меня Болотников.

— А так, что в случае гибели царя Дмитрия, детей как известно не оставившего, она как его жена следующей в очереди на престол оказывается.

Вот и выходит, что Шуйский не по праву на московский престол сел. В обход той, кому он по закону принадлежит.

— Ну, за право полячки новой царицей стать, на Руси никто биться не станет, — невесело хмыкнул Болотников. — Потому Васька Шуйский её в живых и оставил, что не конкурент она ему в борьбе за власть. А вот её слова о том, что государь, и впрямь, спасся, на пользу делу пошли бы. Глядишь, и народишко бы к нам потянулся.