— Ну что вы, сударыня, у меня и в мыслях не было представлять вас шпионкой! — Лунев вслушался в звучание собственного голоса. Выходило довольно складно. — Однако же мне хорошо известен девиз шефа корпуса жандармов: «Законность».
— У меня есть весьма влиятельные друзья, — кокетливо улыбнулась Лаис.
«В этом, пожалуй, можно даже не сомневаться. Но для подсадной утки она слишком откровенна, да и австрийское подданство само по себе настораживает. Вряд ли кому-то могла прийти в голову идея использовать для наживки уроженку вражеской державы.
Или могло? Контрразведчик наверняка должен заинтересоваться иностранкой, как ни в чем не бывало едущей почти из царской резиденции. А вот, скажем, этот кронштадтец… Помнится, 199-й пехотный полк рядом с Царским Селом не стоит. Там расквартированы гусары, желтые кирасиры и стрелки императорской фамилии…»
— Что же вы меня ни о чем не расспрашиваете? — с ноткой легкой обиды в голосе произнесла дама. — Это даже как-то невежливо. Или я вам совсем не нравлюсь?
— Ну что вы? — поспешил заверить ее Лунев.
— Я лишь пытаюсь быть скромным.
— Скромность для человека в аксельбантах — добродетель неслыханная, — улыбнулась девушка. — Хорошо, я избавлю вас от необходимости расспросов. Я знаю, вас удивляет мой внешний облик. Вы находите его необычайным для здешних широт. — Лунев чуть удивленно поднял брови. Сказанное только что спутницей в точности повторяло его недавние мысли. — Вы напрасно удивляетесь. Мне открыт свет прозрения, недоступный обычному восприятию.
Я прочла ваши мысли!
«Или слышала слова о своей красоте столь часто, что уже не сомневается в том, что все мужчины думают о ней одно и то же», — мелькнуло в голове Платона Аристарховича."
"— Конечно же, слышала. Но согласитесь, ехать молча скучно, а после того, что сейчас произошло, мне просто необходимо выговориться. А вы производите впечатление человека надежного и положительного. Я бы попросила вас рассказать о себе, но до смерти боюсь всех этих пушек, штыков и прочего смертоубийства.
Поймите меня верно, я уважаю вашу службу, но… уж лучше я расскажу свою историю, она и впрямь напоминает роман.
— Ну что ж, — пытаясь найти разумное объяснение ее намерению, согласился Платон Аристархович, — сделайте любезность.
— Итак, происхождение мое довольно необычно, а потому требует отдельной повести. Отец мой — известный путешественник и охотник на крупного зверя — князь Лайош Эстерхази.
