— А у меня, по-твоему, шо, расписание поездов на Луну? Какого рожна вы сюда приперлись? Чего вам на Фонтанке не сиделось? Вы нам тут всю малину перегадите!
— Я не намерен отчитываться! — басил прапорщик, нервно теребя темляк шашки.
— Ты знаешь, где отчитаешься? Тебе сказать? А ну, уберите руки, уроды!
— Что здесь происходит? — до слуха Заурбека донесся холодный уверенный голос Платона Аристарховича. — Кто старший?
— Прапорщик Ванюта! — начисто забывая о буйном ругателе, вытянулся перед старшим офицером командир взвода.
— Имею предписание арестовать находящуюся здесь девицу Лаис Эстер.
Он чуть покосился на предъявленный невесть откуда взявшимся полковником документ с императорской печатью и подписью. Фонари, освещавшие вход, вырывали из мрака ровные строки, неукоснительно требующие у всех и каждого оказывать немедленное и полное содействие «предъявителю сего».
— Полковник Лунев, контрразведка, — сухо представился подошедший. — Господин прапорщик, ваше появление здесь крайне неуместно.
Вы срываете операцию, от успеха которой, быть может, зависит судьба России.
— Но у меня же приказ! — в отчаянии проговорил Ванюта.
— Н-да. — Лунев повернулся к стоящему позади него Вышеславцеву: — Поручик, ступайте в офицерское собрание, пусть вас соединят с генералом Джунковским. Скажите, что я требую отменить приказ об аресте.
Требование, которое полковник смел предъявлять к товарищу министра внутренних дел, ввергло несчастного прапорщика в шок. Еще час назад он искренне надеялся быстро управиться с порученным заданием и ночевать дома, под боком у жены.
Выслужившийся из фельдфебелей бедный сын костромского сапожника и гадать не мог, какого высокого полета птицы станут рвать в клочья его многолетнюю беспорочную карьеру. Не выполнить приказ государя, пусть даже исходивший от Распутина, он не мог. Но и перечить императорскому приказу, которым потрясал у его носа контрразведчик, тоже не было никакой возможности."
"Лунев глядел на младшего офицера, впавшего в безысходный ступор, понимая, что из-за чьего-то головотяпства комбинация, сулившая быструю победу над сильным, но, слава Богу, не слишком осторожным врагом, рушится, словно карточная пагода.
Даже если озадаченный прапорщик незамедлительно уведет жандармов, никто уже не в силах обратить время вспять.
Конечно, этакая демонстрация у ворот особняка вызовет у Чарновского серьезные опасения и заставит свернуть активную деятельность.
