Специально для вас уточню — ясное весеннее утро 25 мая 1824 года от Рождества Христова.
— Вы издеваетесь?
— С чего бы вдруг?
В этот момент в библиотеку вновь зашел ротмистр Чарновский. Он снова был в безукоризненном конногвардейском мундире. Однако на этот раз времен блаженной памяти императора Александра I. За ним почтительно двигался осанистый распорядитель стола, на ходу читая вслух длинный перечень блюд.
— …Ужин, как вы и велели, готовится на двенадцать персон. Конечно же: мареннские устрицы с лимоном, закуски: масло сливочное, тунец и креветки.
Антре: гренадин из говяжьего филе в мадере и филе пулярки с трюфелями. На холодное мусье Фриар обещает приготовить галантин из молодых куропаток; антреме: побеги спаржи, яблоки с мароскином и клубника со сливками.
— Филе пулярки? — задумчиво повторил Чарновский. — Нет. Передай месье Фриару, что я желаю собственноручно приготовить «шартрез-сюрприз а-ля Пари». Мне понадобятся восемь хороших ровных и круглых трюфелей, сотня раковых хвостов… Ну, да что там, он сам знает.
Скажи месье, пусть все подготовит, а я управлюсь с делами и спущусь. Да, вот еще что. Там внизу ожидает молодой офицер. Передай Тихону, чтоб звал его.
— Слушаю, ваша милость!
Чарновский устроился поудобнее в кресле и, раскрыв свежий номер «Санкт-Петербургских ведомостей», углубился в чтение. Однако много в том преуспеть ему не удалось. Должно быть, званный ротмистром офицер был весьма скор на ногу.
— Ротмистр Лунев! — едва успел объявить дворецкий, и невысокий стройный мужчина в мундире Лубенского гусарского полка ворвался в библиотеку.
— Это еще что за маскарад? — пробормотал контрразведчик, впиваясь натренированным взглядом в лицо вошедшего.
— Шо, кого-то узнали? — Платон Аристархович метнул на соседа взгляд, полный бессильной ярости. — Да не, я ж так, к слову. Не хотите — не говорите.
— Милостивый государь! — с порога начал гусар.
— Прошу прощения. — Чарновский отложил газету.
— Если не ошибаюсь, Иван Александрович?
— Да. — Офицер несколько потерял запал.
— Присаживайтесь, любезнейший. Не желаете ли чего выпить? Жарко ведь на улице, не правда ли?
— Я пришел сюда, барон, поговорить серьезнейшим образом, — усаживаясь в кресло напротив, начал Иван Александрович. — Вчера, не скрою, я изрядно перебрал, и, когда сел играть с вами в карты, не вязал лыка и не ведал, что творю.
— Да, я это заметил.
