«Быть может, пойти к государю и рассказать ему все без утайки? Разве не в этом первейший долг офицера и патриота?»
— Ваше высокоблагородие, — раздался совсем рядом голос дежурного караульного начальника поста у ворот Екатерининского парка. Молодцеватый прапорщик стрелкового полка императорской фамилии замер перед ним, приложив пальцы к обрезу папахи. — Вы приказали докладывать вам лично обо всех женщинах, пытающихся добиться аудиенции его величества.
— Ну-ну, голубчик, и что же? — Платон Аристархович, щелкнув чеканной крышкой, быстро спрятал брегет в карман.
— Только что к нашему посту пришла некая госпожа Сорокина, милосердная сестра, прибывшая из германского плена. Я проверил документы, все в идеальном порядке. Нынче утром она приплыла на шведском пароходе «Оксенширна» с миссией Красного Креста. Госпожа Сорокина просит скорейшей аудиенции у государя. Говорит, что у нее есть для того архиважная причина.
— Что ж, к императору попасть она еще успеет. Сделайте любезность, прапорщик, проводите ее в Китайский павильон.
* * *Императрица спустилась в кабинет государя своим обычным, довольно быстрым шагом, который со стороны мог показаться, пожалуй, даже нервическим. Впрочем, таковым он являлся и на самом деле.
— Ники, — с порога начала она, едва удостоив взглядом вытянувшеюся перед ней князя Орлова. — Я хотела тебе напомнить, что сегодня день ангела у Григория. Ты обещал, что господин Фаберже закончит к этому сроку наш подарок.
Император невольно поморщился. После вчерашнего скандала упоминание о Старце вызывало у него плохо скрываемое раздражение.
— Да-да. Распорядитесь, любезнейший Владимир Николаевич, послать авто на Большую Морскую в мастерскую господина Фаберже. Надеюсь, у него уже все готово. Скажите, что я просил его прибыть к нам без промедления.
— Слушаюсь! — проговорил начальник Военно-походной канцелярии, спеша покинуть кабинет, чтобы избавиться от волны неприязни, исходившей от государыни-императрицы.
— Ты чем-то встревожен? — От пристального взора Александры Федоровны не укрылась гримаса недовольства венценосного супруга.
"
"— Положение дел на фронтах, — уклончиво бросил Николай II, указывая отточенным карандашом на разложенную перед ним карту. — Дядя Николаша утверждает, что предстоящее наступление может стать поистине судьбоносным. Я полагаю, будет уместным самому отправиться к нему в Ставку. Армия должна знать, что в решающий момент государь с ней!
Александра Федоровна не спускала изучающего взгляда с императора.
