Скажите честно, господин Родзянко надоумил вас снова затронуть эту тему? Он ведь, если память мне не изменяет, тоже конногвардеец?
— Память вам не изменяет, ваше величество. Однако я желал поговорить о «либеральных благоглупостях», как вы изволите сие именовать, по собственному почину. Ибо у меня есть занятная идея, которая может быть вам интересна. Что же касается господина Родзянко, нынче с утра он звонил и просил вашей аудиенции.
* * *"
"Майор фон Родниц сидел за массивным столом красного дерева и читал сводки наблюдателей и сведения полковых разведывательных команд.
Население в этих местах не жаловало русских. Впрочем, и австрийцев оно тоже недолюбливало. Здесь в Буковине героями народных легенд всегда были лихие опрышки — разбойники, которые, живя в горных чащобах, грабили всех, кто попадал им под руку, искренне почитая их богачами-кровопийцами. С видимым удовольствием жители окрестных городов и деревень сообщали разведчикам о неисчислимых воинствах русских, которые открыто готовились к великой битве.
Правда, в представлении здешних диковатых лесорубов и козопасов всякое подразделение больше ста штыков уже считалось огромным, а ежели речь шла о тысячах, то, уж конечно, несметным. Все это майор Родниц, начальник разведки 7-й армии императора Франца-Иосифа, прекрасно знал и учитывал. Однако в последние дни у русских действительно было замечено какое-то непонятное оживление, и ему необходимо было скорейшим образом выяснить, с чем оно связано.
Пока что заваленные снегом Бескиды надежно охраняли армию от внезапного удара.
Но время всегда было обоюдоострым оружием, и мысль о том, что, едва растает зимний снег, 7-я армия может получить себе на голову изрядно окрепшего за зиму врага, очень не радовала начальника армейской разведки. Он бы дорого дал, чтобы получить внятную информацию о планах русских, но, увы, никакой возможности добыть таковую пока не представлялось.
Фон Родниц обвел взглядом стены кабинета, будто стремясь прочесть на них ответы на мучившие его вопросы.
Стены не оправдали ожиданий разведчика. Совсем недавно этот стол, и комната, и фотографии, и диплом в изящной резной рамке принадлежали одному из двух местных адвокатов. Стремясь избежать службы в строевых частях, ловкий правовед пошел добровольцем в ландштурм и остался письмоводителем при новом хозяине кабинета. Несмотря на это, для майора фон Родница этот дом оставался чужим, и стены помогать ему не желали.
