Там со времен Людовика Святого единственным королем, не имевшим фавориток, был Людовик XVI. И чем это для него закончилось?
— На что это ты намекаешь?
— Да так. К слову пришлось. Вдруг почему-то вспомнилось, как сами французы говорят о своих последних монархах.
— И как же?
— Когда скончался Людовик XIV — «Над Францией зашло солнце». Когда умирал Людовик XV, в миг смерти короля погасили свечу на окне его спальни. Когда же рубили голову Людовику XVI, пылала вся Франция.
— Вы нынче прямо какой-то якобинец, Владимир Николаевич, — раздраженно отозвался царь.
— С чего это вдруг, извольте сказать, вы о казни вспомнили?
— Ваше величество, я служу вам верой и правдой много лет. — Князь Орлов вдруг остановился и развел плечи, точно собираясь встретить грудью вражьи штыки. — И, смею надеяться, никогда не давал вам повода усомниться в моей преданности. Хочу также верить, что вы не считаете меня человеком наивным.
— К чему это предисловие? — Государь смерил собеседника удивленным взглядом.
— России нынче угрожает опасность, какой прежде она не знала…
— Ах, вот вы о чем? Что же, об этом вешает та самая Кассандра, о которой вы нынче упоминали?
— Зря вы пренебрегаете ею, ваше величество. Она не бросает слов на ветер. Готов подтвердить это. А я, кажется, способен отличить истину от обмана.
— Лишь Богу ведома истина, — прервал его Николай II.
— Но, как вам самому доподлинно известно, есть люди, могущие прозревать тайны божьего пути.
Не станете же вы отрицать, что тот же Старец давал весьма точные предсказания грядущего?
— Да, это правда. Так оно и было.
— У госпожи Лаис тоже есть этот вышний дар. За десять лет, что я ее знаю, она не ошиблась ни разу.
— Вот как? И что же она говорит?
— Она говорит, что ныне, именно сейчас, и ни месяцем позже, Россия стоит, будто витязь, на распутье. Нынче еще можно свернуть на верную дорогу. Все же иные влекут Отечество к гибели.
— «Однажды мне сказали, что эта дорога ведет к океану смерти.
С тех пор мне встречаются только кривые, глухие тропы». Владимир Николаевич, мы все движемся к гибели. Я, конечно, не прорицатель, как Распутин или ваша госпожа Эстер, но все эти откровения лежат на поверхности. Готов поспорить, вы желаете говорить со мной об ответственном министерстве и о прочих либеральных благоглупостях, которыми пестрят нынче страницы продажных газет, вроде этой «Русской вести».
