«Можно подумать, что лейтенантов пули настигают реже, чем фендрихов».
— Однако захваченный генерал-лейтенант Мартынов повел себя довольно необычно, — продолжал свой пространный доклад майор фон Родниц. — Едва он был доставлен ко мне, как сразу потребовал встречи… Ну, вы понимаете?
— Потребовал? — Генерал Эстерхази приподнял брови."
"— Ну да. Он зашел ко мне в кабинет, точно я — один из его подчиненных, и заявил, что желает немедленно разговаривать с генералом, имеющим статус не ниже начальника штаба группы армий.
— Занятно, — чуть скривив губы в ухмылке, произнес Миклош Эстерхази и повторил задумчиво: — Потребовал.
* * *Дом адвоката Дембицкого никогда еще не видывал столь важной особы. Именитый гость, сбросив шинель на руки денщика, нетерпеливо оглянулся на сопровождавшего его фон Родница и обомлевшего толстяка в форме лейтенанта ландштурма.
— Где пленный?
— Сейчас проведу. Извольте, — чуть заикаясь, затараторил лейтенант, кланяясь и указывая рукой направление. — Здесь прежде, до войны, еще была комната прислуги.
А нынче вот арестанта держим. Однако не извольте волноваться, решетка на окнах новая, крепкая, сам выбирал. У дверей два солдата с ружьями… — Князь Эстерхази метнул на ландштурмиста недобрый взгляд. Тот осекся и с трудом выдавил конец фразы: — Так, может, отужинаете сперва?
— Ужин подайте туда, — жестко распорядился личный адъютант Франца-Иосифа, указывая на импровизированную камеру. — А лучше накройте нам в зале, или что тут у вас есть пристойное?
— Зала обеденная. Очень пристойная, — кланяясь, как заведенный, выпалил лейтенант Дембицкий.
— А на сколько персон изволите приказать накрыть? — продолжил он, втайне надеясь, что попадет в круг избранных, и будет рассказывать годы спустя, как принимал в своем доме самого князя Эстерхази и как угощал его и ел за одним столом.
Недоуменный взгляд потомка венгерских надоров поставил на тщеславных мечтах лейтенанта-адвоката крест такой величины, что им было бы уместно украсить кафедральный собор.
— На двоих.
Князь Эстерхази отвернулся от хозяина дома и зашагал к двери, у которой замерли навытяжку румяные крепыши в форме тирольских стрелков.
Комната была обставлена более чем скудно. Кушетка с продавленным матрацем и колченогий стол — вот, собственно, и все. На кушетке сидел мужчина средних лет в форме генерал-лейтенанта российской армии с Георгием 4-й степени и серебряным значком академии Генерального штаба на груди.
— Генерал-лейтенант Мартынов, — поднимаясь навстречу гостю, назвался пленник.
