— В противном случае мне остается только сдаться полиции.
— Да, это неплохая мысль, — пробормотал раздосадованный юрист.
— Вы думаете? Я первым делом заявлю, что вы меня вербовали убить царя и для того послали к господину Ковальчику, обещая, что он предоставит мне работу.
— Протестую! — вскочил Францевич. — Ковальчик — инженер, он мог устроить вас на завод.
— Протесты не принимаются, — холодно заявил Барраппа хозяину квартиры. — Рабочий из меня никудышный. Все, что я умею, — убивать. Но в этом мне нет равных.
Так вот, — продолжал сербский капрал, — вы направили меня к господину Ковальчику. Он был вчера арестован как шпион и заговорщик.
— Что вы такое говорите? — взвился Людвик Казимирович.
— Правду. Не узнаете костюм, в котором я пришел? — Францевич порывистым жестом налил себе еще виски и выпил залпом. — Вижу, узнаете. Может, именно вы продали господина Ковальчика?
— Да как вы смеете?
— Отчего ж не сметь? Присяжный поверенный Францевич сейчас на воле, а инженер Ковальчик — в тюрьме.
Когда я туда попаду, надо будет обсудить с ним этот странный казус.
— Да вы! Да вы! Убирайтесь вон!
Присяжный поверенный сунул руку в ящик стола, где, призывно изгибаясь, ждала его рукоять «веблей-скотта».
— Вытащите правую руку, только очень медленно, — свистящим шепотом проговорил Барраппа, и в руке его мелькнул трофейный револьвер. — Я же говорил, что лучше всего на свете умею убивать. Закройте ящик и отойдите от стола.
— Вы меня шантажируете? — дрогнувшим голосом спросил адвокат.
— Пустые слова, — процедил Петр Длугаш. — К вечеру вы должны мне передать кинжал. Вы это сделаете?
— Я… я… я постараюсь.
— Сделайте милость.
* * *Кабинет полковника Лунева в здании Главного штаба казался столь наэлектризованным, что повесь прямо в воздухе электрическую лампу Яблочкова, она бы вспыхнула и разлетелась в мелкие осколки от перегрева.
— Что еще за нелепица? — Полковник Лунев мерил шагами кабинет. — Скажите на милость, зачем вдруг японцам понадобилась госпожа Эстер? Да еще все эти несуразные переодевания…
— Китаец уже несколько дней ошивался возле моего дома, — задумчиво теребя бороду, проговорил ротмистр Чарновский.
— Да и японцы, их тоже в последнее время как-то слишком много встречалось на пути.
— Вот, вот, — подхватил Холост, — какое-то желтое засилье. «Какой монгол не любит быстрой езды!» — сказал Чингисхан и рванул на запад, чтобы поделиться с миром этой замечательной мыслью.
