До сего часа Лунев не очень тревожился о том, чтобы объяснить себе, а уж тем паче кому другому, как он связывает госпожу Лаис с миссией, ему порученной. Ведь не считать же здоровым резоном к тому выспренные заявления экзальтированной барышни о том, что их судьбы связаны накрепко и вместе они спасают Россию.
Платон Аристархович верил в свое чутье или, как именовалось сие у собак-ищеек, верхний нюх. Разложить по полочкам такие ощущения было невозможно, однако он был почти уверен, что связь есть! Случай, приведший в ограбленную квартиру госпожи Эстер главного претендента на роль Фехтмейстера, был тому ярким подтверждением.
Однако не говорить же вероятному подозреваемому, что по-акульи сжимаешь круги вокруг него?
— Скажите, будьте любезны, почтеннейший…
— Михаил Георгиевич.
— Вам знаком господин Шультце?
— Конрад? — Ротмистр загладил пальцами усы. — Не то чтобы мы были знакомы близко, но он частенько захаживает ко мне в зал.
— Вы даете частные уроки?
— О нет. Но Конрад и не нуждается в уроках. Он прекрасно владеет клинком.
Ему нужен хороший партнер. Знаете, чтобы рука не теряла легкость.
— Значит, вы утверждаете, что он — отменный фехтовальщик? — переспросил Лунев.
— Именно так, — подтвердил конногвардеец. — Да вы и сами посудите, как он один против троих выступил. Такое, я вам скажу, не каждому по силам."
"— Вот и мне это кажется странным. — Платон Аристархович взял в руки листы жандармского протокола, лежащие на столе. — Безвестный мещанин, или, как там, почетный гражданин, и вдруг мастер клинка.
— Мы о Конраде Шультце говорим? — удивленно вскинул брови ротмистр. — Я не путаю?
— Именно так.
— Так какой же он мещанин? Он из лифляндских дворян. Служил по квартирмейстерской части, потом на таможне. Кажется, в отставке, штабс-капитан.
На Лунева вновь ушатом холодной воды навернуло воспоминание о знакомстве в поезде. Штабс-капитан Кронштадтского полка, размахивающий кулаками перед носом у испуганного железнодорожного служащего…
— А кстати, — Лунев подошел к двери, за которой дежурил расторопный сотник, — узнайте-ка, голубчик, как там дела у Вышеславцева.
— Сию минуту, ваше высокоблагородие! — Атаманец сорвался с места.
— Так вы уверены, — оборачиваясь к Чарновскому, продолжил контрразведчик, — что Шультце — не петроградский почетный гражданин?
— Насколько мне известно, все именно так, как я вам уже доложил.
— Весьма занятно. — Лунев сжал переносицу. — Весьма и весьма.
— Да что вам далось его мещанство? — начал бывший адъютант великого князя.
