— Что случилось, душа моя?
— Это было ужасно! — Девушка повернула к нему заплаканное лицо и вновь повторила: — Просто ужасно!
Как большинство мужчин, Чарновский терпеть не мог манеры прелестных дам давать эмоциональную оценку событию вместо того, чтобы излагать его суть. Но иного способа дознаться, что здесь в конце концов произошло, не было.
— Но все живы? — Он подошел к возлюбленной и, присев на край постели, начал разминать ее плечи. — Это главное.
— Ты ничего не понимаешь! — воскликнула Лаис, подхватываясь и обнимая его за шею.
— Ничего-ничего не понимаешь! — Она горячо зашептала на ухо возлюбленному: — Я вызвала демона, чтобы он защитил меня от Распутина! Но тот вырвался на волю и вселился в этого проклятого Старца!
— Ерунда какая-то! Отчего же вдруг вызвала демона, а не меня? — негодующе мотнул головой Чарновский.
— Ты был на службе. К тому же я полагала, что так будет лучше и для меня, и для тебя. Ведь это Распутин! В Царском Селе на него не надышатся.
— Н-да, спички детям не игрушка. Но как тебе это удалось? Демон — все ж не дворник, его просто так не вызовешь.
— Перстень Соломона, — пытаясь унять рыдания, прошептала Лаис, утирая слезы. — Я все же надела его!
— Хорошо, проехали и забыли. Если можно, говори по существу. Чего теперь можно ожидать?
Должно быть, Лаис ожидала других слов, но необходимость разделить ужас сегодняшнего дня пересилила невольную обиду, и она продолжала скороговоркой:"
"— Все будет ужасно! Я не знаю, достанет ли у меня сил, чтобы справиться с Распутиным, обуянным демоном! К тому же, помнишь, я рассказывала тебе о нотерах, которые убили моего отца, а теперь преследуют меня, чтобы покарать как отступницу.
— Да, помню.
— Это правда, но это не вся правда.
— Что же еще ты от меня утаила? — продолжая утешать едва унявшую слезы девушку, с улыбкой проговорил ротмистр.
— Это не смешно. Совсем не смешно, — по-своему расценив его усмешку, возмутилась Лаис. — Нападавшими позавчера на мой дом были нотеры. А сегодня здесь я видела еще одного.
— Ну, с этой напастью мы как-нибудь разберемся.
Кольцо цело?
— Вот оно. — Лаис подняла руку, демонстрируя необычайное украшение.
Глаза конногвардейца заметно расширились. Он без труда прочел с детства известную надпись, запечатленную в металле, сияющем ярче золота, и впился глазами в вырезанные на неведомом ему камне щиты Давида. Он все еще не мог поверить в то, что перед ним действительно воспетое в легендах сокровище. Во всяком случае, оно соответствовало всем известным описаниям.
