Фея из комиссионки

 – Воздержавшихся нет? Нет! Тогда за мной, товарищи…

Прибывшие по вызову в СИЗО полицейские, а также следователь Юрий Иванович Соколов, Мартин и Лебедев молча созерцали представшую перед ними картину, словно попали прямиком на сцену театра абсурда.

Зрелище в лазарете следственного изолятора было не для слабонервных.

За двухъярусным процедурным столом сидела троица весельчаков – медсестра, уборщица и мужик в растянутой майке.

На столике чего только не было – колбы с длинным горлом, реторты, мензурки для приёма лекарств, на одной из которых виднелись следы алой губной помады, точно такой же, как на губах медсестры.

Тут же находилась фарфоровая ступка с пестиком внутри. Там и сям валялись яблоки, банановые шкурки, нарезанные дольками груши, а также надкусанные бутерброды с колбасой и сыром. Глаза у сотрапезников были стеклянными, движения замедленными. Короче, пьяные они были в зюзю.

Следователь Соколов мгновенно распорядился удалить из помещения приехавшего с ним журналиста. Не дай бог, где-нибудь появятся снимки этого стрёмного застолья!

Вообще складывалось впечатление, что пьяная троица до появления полиции играла в карты не на раздевание, а на переодевание.

На голове медсестры красовалась военная фуражка с кокардой. Она была ей явно велика и сползала то влево, то вправо, то вообще на глаза, и медсестра то и дело поправляла ее неверным движением руки. Человеку, потерявшему ориентацию в пространстве, все эти манипуляции с фуражкой давались очень нелегко.

Начальник охраны изолятора, подполковник, судя по погонам на присутствующей в комнате шинели, одет был в женский халат, который не сходился у него на животе, поэтому застегнут был лишь на две пуговицы – сверху и снизу от живота.

Это выглядело очень странно, если не сказать, комично. Словно живот, покрытый густой темной растительностью, жил своей, отдельной, самодостаточной жизнью. Сам же Владимир Алексеевич не обращал на это никакого внимания. Этакая беременная тётка мужского пола, которая проветривала своего будущего ребенка.

Но самой крутой в этой троице, конечно, была Яна – с такими же стеклянными глазами, с глупой улыбкой, больше напоминающей оскал, но в накинутой на плечи шинели подполковника, со всеми знаками отличия. Из-под шинели явно прочитывался голубой халат уборщицы. Форму начальник охраны принес из своего кабинета. Просто в какой-то момент их импровизированного на скорую руку застолья Владимир Алексеевич вдруг озаботился тем, что женщинам холодно.