Фея из комиссионки

Владимир Алексеевич и Юлия боялись дышать – лишь бы у Яны получилось.

– Так… Сколько там до взрыва? Ох господи!.. Вот здесь время, здесь карта, сюда вводим данные… А нет! Так! Ну, лети, родной!..

И аппарат полетел, полетел… Яна держала пульт в руках, боясь шелохнуться.

– Вот же гнида Шурик! Взорвать своих! Мужика наняла… Когда только успела? Это ж сколько народа полегло бы? Знала же, змея подколодная, что сын у меня ночует! Реальный теракт!.. – кричал начальник охраны. – Арестовать гадюку прямо в больнице и лет на двадцать закатать! Жалко, смертной казни нет!

– А то вы не знали, что она уродка! – фыркнула Юлия.

 – Творила, что хотела. А вас устраивало, что заключенные ее боятся.

– Ну, ты это… Лишнего не болтай! Звоночки были, но конкретно я ничего не знал! В тюрьме что, по головке, что ли, гладить должны? Госпожа Цветкова, – почтительно обратился он к Яне, – скоро взрыв? До воды долетел? Люди, яхты… Чтобы, значит, никто не пострадал! К морю, к морю гони!.. Единственно правильное решение!.. Жертвы минимальные.

Здесь бы столько народа погибло!.. Тебя, Цветкова, к награде нужно предста…

Владимир Алексеевич осёкся на полуслове, потому что где-то вдалеке раздался страшный взрыв.

Оконные стекла задрожали, но выдержали.

– Ничего себе! Нас бы в куски!.. Ну, как думаешь, Цветкова? Аппарат в море взорвался? Не томи! Я же до последнего надеялся, что муляж. Видел, конечно, что нет…

Начальник охраны вдруг расцеловал Яну и Юлию – наверное, снова почувствовал вкус жизни.

Медсестра беззвучно заплакала.

А вот Яна взяла свои длинные волосы и вытерла ими вспотевший лоб.

– Не знаю. Дрон я направила совсем в другую сторону. До моря по любому не дотянуть было…

– Что ты сделала, Цветкова?! – аж потерял голос Владимир Алексеевич. – Частный сектор кругом!.. Жертвы… Говори, к чему готовиться?

– Да дом, наверное, взорвался… Не дом, а поместье… Госпожи Головиной… – предположила Яна.

Владимир Алексеевич и Юлия замерли в нервном оцепенении. Прямо затишье перед бурей. И вдруг Юлия начала дико, истерично смеяться.

Начальник охраны несколько секунд смотрел на нее, а затем тоже взорвался басовитым хохотом – дошло и до него. Яне же хотелось плакать, но глядя на них, она тоже рассмеялась сквозь слезы.

– Проси, Цветкова, всё, что хочешь, – унял смех Владимир Алексеевич. – Тебя, кстати, как зовут-то?

– Яна. Яна Карловна…

– Я тебя, Яна Карловна Цветкова, на всю оставшуюся жизнь запомню! – радовался он.

А Яна что-то не поняла, похвала это или угроза.