Фея с золотыми зубами

– Грызунов не видела? – развеселилась Маша. – Выйдешь отсюда, на помойку загляни, сидят там в ряд.

– Почему ты сказала «Пивоварова никогда не была крысой»? – насела я на женщину.

– Ну, выражение такое, – растерялась Маша, – крыса – это предатель. Он крысятничает, врет много, у своих ворует, у родных, у коллег по работе. Или вот, например, тут в клубе стриптизер был, Федька. Видела в супермаркетах «Фестиваль едоков», большие кубы стоят с надписями «Собираем деньги для воспитанников детдомов»?

– Да, – кивнула я, не понимая, куда Маша клонит, – иногда опускаю туда сотню-другую.

– Благотворительной акцией руководит один бывший браток, я его знаю. Раньше он с автоматом разгуливал, сейчас банкир. Ему донесли, что из «кубика» в одном магазине парень бабки тырит, приходит вечером, крышку снимет и набивает карманы. В общем, спустя неделю нашли этого вора во дворе, на груди крыса дохлая, у нее в пасти деньги. Придавили нашего Федьку, и правильно. Не крысятничай, не тырь чужое, не замай детские денежки. Крысе крысячья смерть! А я не такая.

– Не тырь чужое, – пробормотала я, – не обманывай своих. Иначе ты крыса!

– Как еще таких сволочуг назвать? – вспыхнула Маша. – Светлыми ангелами? Знаешь, кабы наркош, пойманных с дозой, на месте расстреливали, народ колоться перестал бы. А вора нужно убить!

– Суровая позиция, – сказала я, – наказание должно соответствовать преступлению.

– Аха! – скривилась Маша. – У нас педофилам пару лет дают и отпускают, поэтому их видимо-невидимо развелось.

– Это суд Линча, – вздохнула я, – ку-клукс-клан.

– Да. Надо самим бороться, от государства справедливости не дождаться. Знала бы, что за травку жизни лишусь, не схватилась бы за косяк, потом за таблетки и герыч. К наркоте безнаказанность толкает. И ты меня никогда в этом не переубедишь.

Дома я застала полнейший кавардак. Потный Юрик вместе с Зоей, Николаем Шунаковым и примкнувшим к компании соседом Михаилом споро таскали коробки.

– Есть охота, – пропыхтел Юра, пробегая мимо меня с очередным узлом.

– Зоя обещала сделать чебуреки, – вспомнила я.

– Их давно слопали, – ответила та, таща на плече тюк, – было двадцать штук, все ушли.

– Вкуснотища! – сообщили Миша и Николай хором.

– Ни одной штуки мне не оставили.

– Конечно, заныкали, – быстро сказал Юрик, – в кухне, на подоконнике.

Я поспешила к окну, нашла там девственно чистую кастрюльку и закричала.

Вся компания ввалилась в кухню и начала громко недоумевать.