Фея с золотыми зубами

Когда мы подъехали к воротам, Лизавета щелкнула брелком, створки разошлись, пропуская «Мини Купер», затем вновь закрылись.

– На калитке висит почтовый ящик, в нем вроде что-то есть, – сказала я, – газета или письмо, надо достать.

На мои слова Лизавета отреагировала странно.

– Нет, – закричала она, – не хочу! Фу! Гадость.

– Тебя пугают счета за электричество, охрану и газ? – засмеялась я. – Да уж! Страшное зрелище, я всегда впадаю в уныние, заполняя квитанции коммунальных платежей. Сколько вы отдаете за свет?

– Не знаю, – поморщилась Лиза, – этим занимался Виктор, я не вела денежных расчетов, муж оплачивал прислугу и все остальное.

Он же всегда сам доставал почту. Витя выписывал газеты, он терпеть не мог жеваный «Финансовый вестник», дико злился, если горничная его мяла, а после того как очередная косорукая девчонка уронила журнал «Деньги» в лужу, он всегда сам ходил к ящику, вынимал почту до завтрака. Но незадолго до смерти он подвернул ногу, врач наложил ему тугую повязку и велел два дня ногу не нагружать, вообще не наступать на нее! Вот Виктор и попросил: «Лизочек, сгоняй за прессой». Предсталяешь, отправил меня в восемь утра на холод! Разбудил, поднял и погнал на улицу! С неба льет дождь, под ногами грязь, темнота! Холод! Ужас! Я одна в лесу! Из-за какого-то журнала!

Я постаралась не расхохотаться. Да уж, жены декабриста из Лизочки не выйдет. Послушать ее, так покажется, что несчастная девочка брела босиком десять километров через тайгу, отмахиваясь дрыном от волков! На самом деле принцесса на горошине пробежалась туда-сюда по мощеной, хорошо освещенной дорожке.

Ничего не скажешь, суровое испытание!

– Я взяла газету и пакет. О! А там… Фу! Сейчас меня стошнит! Ты можешь напоить меня чаем с бутербродами? Вероника до сих пор не прислала новую горничную.

Я пошла к столику и не сдержала любопытства.

– Ты вскрыла бандероль?

– Нет, на ней же стояла надпись «Виктору Ласкину лично». Никогда не интересуюсь чужой корреспонденцией! Это крайне невоспитанно! Я села около Вити в кресло, а он разорвал бандероль.

Оттуда… о!.. выпала дохлая крыса, изо рта у нее торчала зеленая купюра… меня стошнило прямо на ковер… вспоминать противно! Там еще записка была.

– И что в ней? – поспешила я с новым вопросом.

– Не читала, – простонала Лизавета, – Витя ее сразу убрал.

– Куда? – не утихала я.

– Зачем тебе это? Весь аппетит пропал, – прошептала Лиза, – мутит при одном воспоминании.

– Где записка? – насела я на вдову.