Фея придёт под новый год

Обещайте мне, Эдизабет, что никогда больше не совершите подобной глупости.

— Обещаю… — прошептала я. — Спасибо, что спасли меня. Мне было очень страшно…

Мужчина покосился на меня и продолжал:

— А во-вторых, я рад, что вы останетесь со мной до утра. Теперь мне точно будет не до сна.

— Что? — пробормотала я, не зная, как истолковать его слова. — В каком смысле — не до сна?

— Кровать здесь одна, — пояснил Десинд, поднося мне кружку, над которой завивался пар, — и её займёте вы. Так что я волей-неволей не усну.

На табуретке не особенно поспишь.

— Простите, пожалуйста, — сказала я покаянно, принимая горячую кружку и согревая о неё ладони. — Я немного просохну и уйду.

— Чёрта с два вы уйдёте, — отрезал он грубо, но сразу же исправился: — То есть, никуда вы до утра не пойдёте. Отдохнете, придете в себя, а утром я самолично провожу вас до дому. И тогда уже лягу спать со спокойной душой. Буду знать, что вы не пошли ко дну в образе самой прекрасной русалки северных морей.

На это ответить было нечего.

Дорога обратно пугала меня теперь, когда я поняла, насколько опасным может быть море, даже если находишься на берегу.

— Добавляйте мёд, — сказал господин Тодеу, одним рывком передвигая стол к кровати. — Вот ложка, вот ваши пирожки… Видите, как пришлись кстати.

— Спасибо, я не хочу есть, — произнесла я тихо. — Только пить. Простите меня.

— За что? — весело удивился он.

— За то, что доставляю вам такое беспокойство.

Он помолчал, а потом ответил:

— Не волнуйтесь ни о чём. Пока я рядом, не позволю никому вас обидеть.

И ничему. Только сами не поступайте опрометчиво. В следующий раз не спешите решать проблемы, бросаясь куда-то бежать. Просто дождитесь меня дома, расскажите всё, и мы всё решим.

Я торопливо отпила чай из кружки, обжигая губы и горло, потому что сам того не зная, господин Десинд упрекнул меня. Проблемы не решаются бегством. Я втолковывала это Эйбелу, а сама…

— Что будете делать с Эйбелом? — спросила я, пододвигая поближе горшочек с мёдом, потому что пить несладкий чай для меня было не особенно вкусно.

— Выпорю, — бросил Десинд почти равнодушно. Он сел на табурет, поставил локти на стол и задумчиво смотрел в столешницу. — Выпорю так, чтобы кожа на заднице слезла. Может, пару зубов ему поубавлю, а потом запру на месяц. Паршивцу девятнадцать, уже пора научиться думать, как мужчина, а не как щенок.

— Порка и избиения — это не метод воспитания, — сказала я строго. — И тем более — не выход из создавшегося положения.