Фея придёт под новый год

Ещё глядя на блестящие пуговицы в два ряда, я сразу догадалась, кто передо мной. Господин Фонс собственной персоной.

— Простите, — сказала я, не поднимая глаз, и сделала попытку обойти начальника полиции, но он сделал шаг в сторону, снова встав на моём пути.

— Добрый день, сударыня Элизабет, — сказал он фамильярно.

Тут мне пришлось посмотреть ему в лицо. Ещё более удивительно, что бывают мужчины приятной наружности, но смотреть на них совсем не приятно. Даже противно, я бы сказала. Как вот на господина Фонса.

Всё при нём — и миловидность, и стать, но мне хотелось поскорее уйти от него, как от кучи мусора. И дело было даже не в том, что он собирался обыскивать меня по приказу госпожи Бониты. Хотя, и в этом тоже.

— Добрый день, — ответила я без тени приятности. — Разрешите пройти?

— Как занятно вы беседовали с молодым Бертом, — сказал господин Фонс, пропустив мою просьбу мимо ушей. — Я был очень удивлён.

— Вам не надо удивляться, — заверила я его, — и подслушивать чужие разговоры тоже не надо.

Это личное дело, забудьте.

— Как же я могу забыть, сударыня? — глаза у него заблестели, как у пьяного. — Я был потрясён и поражён в самое сердце!

— Чем же? — спросила я ледяным тоном.

— Глупостью молодого Берта. На его месте я умчался бы с вами на край света и без сбережений в золоте или серебре."

"— Очень польщена, но я бы не умчалась с вами. Прошу простить, — я решительно обошла его и ускорила шаг, но господин Фонс не отставал.

— Берт — молокосос, — говорил он на ходу, — что он может понимать в истинной красоте? А я понимаю, сударыня Элизабет, и если бы только вы позволили…

— Честное слово, до вас с трудом доходит то, что вам пытаются объяснить, — я выразительно посмотрела на него.

 — Мне неприятен этот разговор. Оставьте меня.

— Вы обижаетесь за то маленькое недоразумение с брошкой? — догадался он. — Бросьте, красавица! Я ведь был при исполнении, это моя работа…

— Страшно, когда такой человек на страже закона, — не сдержалась я.

 — Вы даже не потрудились выяснить все обстоятельства, и посмели… посмели… Вы хотели обыскать меня!..

Мои слова не произвели на него никакого впечатления. По-крайней мере, раскаяния я не увидела. Наоборот, начальник полиции смотрел на меня, раскрыв рот.

— Вы такая хорошенькая, когда злючка! — восхитился он. — Вы просто созданы для меня, сударыня!

— Надавать бы вам пощечин, — сказала я веско, — да обвинять в покушении на мундир.