Второй запрещал, говорил, что меня нельзя трогать, что за меня накажут. Всё, что помню дальше, это страшная боль. Она так долго не прекращалась, разрывала меня на части, выжигала мой разум, что я уже молила о смерти. А потом очнулась всё-таки живой. Меня вытащили кузен со своим отцом. Буквально отбили у смерти, как я потом узнала. Только восстановить сожжённую связь с моей второй ипостасью не смогли. Даже они.
Некоторое время между ними царило молчание. Девушка пыталась не поддаться леденящему страху, сковывавшему её каждый раз при воспоминаниях о тех событиях, гнала, хоть и безуспешно, от себя картинки столь часто приходящие к ней во снах.
Сморгнув подступившие слёзы, подняла взгляд на Стэфана и застыла, испугавшись плещущейся в его глазах холодной безумной бездны. Мужчина не шевелился, лишь смотрел на неё так, словно призрака увидел.
— Стэфан? — осторожно спросила, стараясь отодвинуться.
Видимо именно её попытка улизнуть и привела его в чувство. Большие руки тут же сжались стальной хваткой, заставив её сдавленно ойкнуть.
В ответ мужчина немного сбавил пыл, но, всё равно, и не подумал отпустить.
— Прости, девочка. — он зажмурился, пряча какие-то больные глаза. — Твоя история… слишком меня… задела за живое. Скажи, зачем ты им была нужна?
И почему ей показалось, что он совсем не хочет знать ответ на этот вопрос. Слишком уж явно чувствовалась в нём какая-то обречённость, хотя бледное лицо казалось бесстрастным.
— Им была нужна не я. Таким образом пытались выманить мою кузину Риссу.
— и, тяжело вздохнув, добавила. — Как видишь, я мало что могу рассказать о том, что именно со мной сделал тот амулет. Кузен признался, что они раньше не сталкивались с такими. Похожее воздействие было совершено на моего отца чуть ранее, но тогда помощь подоспела вовремя. А в моём случае… я была ребёнком, слишком слабой.
Стэфан слушал всё это молча. Ни один мускул не дрогнул на его лице, однако она всё равно ощущала какое-то дикое напряжение во всём его теле.
Может он понял, что не может помочь и теперь не знает, как ей сказать?
— Послушай. Я не буду лгать и говорить, что не надеюсь на исцеление. Но и такой жить смогу. Теперь я это точно знаю. Если мне нельзя никак помочь, можешь сказать об этом прямо. Я переживу.
Он дёрнулся, как от удара. И резко распахнул глаза. Отчего-то очень злые.
— С чего ты взяла, что нельзя никак помочь? Если твои… родственники не нашли решения, это не значит, что его нет.
