Ей полностью отрезали все пути… к побегу.
Чуть не плача, Мел уселась на пол, опираясь спиной на кровать. Зажмурившись, запрокинула голову назад. Что же делать? Если он так поступил, значит не собирается её отпускать. А уйти нужно. Как можно быстрее. Но как добраться домой? Без денег. Без амулетов. Она даже толком не знает, где они находятся. Спрашивала пару раз у Стэфана, а он так ловко увиливал от ответа, отвлекая ее совсем другими темами, или вообще поцелуями и тем что следовало за ними. Рядом горы и она предположила, что они на северо-востоке Вестории.
Но это ведь может быть и Вэльдегард, ведь Андуины тянутся через всю его территорию. Если Вестория, то она может попытаться связаться с Фриделисом. Надо лишь выбраться отсюда и найти ближайший город. Конечно добиться, чтобы её сообщение попало к королю, будет сложно, но это решаемо. А вот что делать, если Стэфан перенёс её в Вэльдегард, Мел боялась даже думать. Но разве у неё есть выход? Нет.
Вскочив на ноги, девушка стала запихивать свои вещи обратно в сумку.
А в голове билось, вместе с пульсом одно лишь слово. Дура! Дура! Дура! Доверилась, поверила, полюбила, снова сама шагнула в ловушку. И сердце её дурное. Потому и болит сейчас так, что дышать больно. Скинула мягкие домашние туфли, которые он ей принёс и натянула свои сапоги. Одела дублет, дрожащие пальцы едва справились с пуговицами, и развернулась к двери, чтобы бежать из этой клетки, в которую сама добровольно пришла. И замерла, леденея в душе от животного страха.
В дверях, опустив сжатые в кулаки руки, стоял Стэфан. И никогда ещё она не видела такой безумной ярости, как та, что плескалась сейчас в его прозрачных глазах.
— Куда ты собралась, Мелора?
Она хватанула ртом воздух, чуть не поперхнувшись, впилась широко распахнутыми глазами в искажённое гневом лицо, и внезапно почувствовала, как от боли скручивает всё внутри, как сжимается мучительно сердце, громыхая, как сумасшедшее, как захлёбывается разум в беспросветном отчаянии и страхе потери.
Всхлипнула, зажимая кулаком мучительный стон, не веря, не понимая, больше не боясь, едва выдерживая сокрушительную волну его эмоций.
— Почему, Стэфан? — едва выдавила из себя хриплое карканье, сама не зная, что имеет ввиду — его гнев и боль, или то что сделал всё, чтобы она не смогла уйти. Или, может, что в его душе читала сейчас то, чего так и не услышала за эти три дня, показавшиеся ей вечностью.
