Онлайн-библиотека книг
Ох, чует мое сердце, разгадка того, что случилось с Ниной, закопана в болотах около дома знахарки. И зарыли ее не вчера, и даже не десять лет назад, а намного раньше.
Интуиция меня не подвела. Узнав про явление привидения в розовом платье и о прочих невероятных событиях, Майя сначала покраснела, затем побледнела и зашептала:
– Несчастная Софья! Люди ужасны! Куту было сделано! Мерзавец!
– Вы о ком? – занервничала я.
Майя сложила перед собой руки.
– Это долгая история.
– Я никуда не тороплюсь.
Водкина сцепила пальцы в замок.
– Ну ладно, расскажу ее вам.
– Давайте, – скрывая радость, сказала я, – надо же разобраться.
О Софье Скавронской в Киряевке и окрестностях болтали всякое. Некоторые матери пугали ею детей, говорили неслухам:
– Вот не будешь слушаться, Сонька-ведьма через трубу влезет и тебя к себе на болото унесет.
А кое-кто из местных баб распускал совсем уж дикие слухи. Дескать, видели они Скавронскую в лесу – ведьма голой каталась по лужайке, а потом, стряхнув с себя росу, села на метлу и полетела над поляной.
Скорей всего, Софья была в курсе этих глупостей, потому что в редкие ее визиты в село ребятня с воплем: «Ведьма приехала!» – разлеталась по домам, а Скавронская, не дрогнув в лице, шла по своим делам. Она никогда не реагировала на эти выходки и не злорадствовала, когда сплетницы возникали на пороге ее избушки и, уткнув бесстыжие глаза в пол, заводили:
– Бабулечка Сонечка, помоги Христа ради!
Самое отвратительное, что, получив лекарство и вылечившись от болячки, они же с презрением говорили:
– Вот ведь дура! Ни копейки не взяла! Ума нет и не наживёт!
Деревенским жителям было непонятно такое бескорыстие.
Однажды в Киряевку заявились археологи. Ученые собрались вскрыть захоронение в холме – там якобы имелись уникальные сокровища.
Киряевцы пришли в ажиотаж. Как же так? Они, оказывается, жили около несметных богатств и не подозревали о своей удаче? Могли ведь и сами добыть золото-изумруды-бриллианты! Опыт грабежа ценностей у киряевцев был. Некогда они растащили по домам имущество барина Панкрата Варваркина, эмигрировавшего из России.
