Одна, всего лишь одна мысль о том, что художница параллельно мутила с кем-то еще, выбивала меня из колеи, не позволяя сохранить холодный рассудок. Мне чудом удавалось удержать себя в узде и не вытрясти из Козлова подробности, но подобный поступок только потешит его самолюбие. Нет, лучше пойти привычным способом и показать, будто мне плевать. Если Сашка действительно вертела хвостом с другим и залетела от него, то у меня гора с плеч, ее никак не зацепят мои дела.
Гора с плеч… Ну, конечно. Зверь внутри карябал грудную клетку, утробно воя и требовал крови лишь только представив на долю секунды, как ее касался другой.
И, к сожалению, я не мог понять, блефовал Козлов или нет. Он был весьма убедителен, но я не привык верить людям. Я подумаю на эту тему позже, когда остыну, иначе наломаю дров.
А в висках набатом пульс в противодействие нирване. В ушах слова Шуры с признаниями в любви. На коже прикосновения ее нежных пальцев, после которых никого к себе подпускать не хотелось, а на губах нежный привкус ее губ. Все действия художницы, осознанные и нет, говорили не в пользу Козлова.
Не могла такая, как она, лгать. Тем более, рядом с ней круглосуточно был Темир, он бы сообщил про жениха и остальные пикантные подробности. Я бы ни за что не полез на чужую бабу, для меня это табу и он знал про мои загоны. Саня была чиста передо мной.
По крайней мере, мне в это хотелось верить.
— Что решил? — лениво спросил я, когда заветные пятнадцать минут прошли.
Козлов с ненавистью зыркнув на меня, схватился за первый пакет документов и начал ставить подписи.
Ну вот, Волков будет доволен. Я выполнил свое последнее поручение. Через неделю сделка, мне было нужно выбить этот порт.
— Умочка, — похвалил я покрасневшего от безысходности Семена, пряча документ во внутренний карман. — Теперь приступим ко второй части. — Я обошел стол, склонившись над ним. — Я заметил, ты правша? Значит бил свою сестренку ты правой рукой? — с этими словами я схватил его за ладонь, поочередно ломая каждый палец, наслаждаясь воем вкупе с блаженным хрустом костей.
— Скажи спасибо своей сестре. Она просила тебя не убивать. Передай, что это мой свадебный подарок ей, — сообщил ему на прощание, покидая кабинет.
Я бы убил его, не задумываясь, как и любого, кто причинил боль Шуре, но данное ей обещание связывало руки. Свое слово я всегда сдерживал, почему и предложил Козлову сотрудничать. Теперь он обязан жизнью своей сестре.
Кабинет я покидал с чувством выполненного долга и окончательно опустошенным.
