В следующий раз попробую. У нас, как я понимаю, впереди много таких завтраков… Стоило привыкать.
Когда я вернулась с выглаженной рубашкой, Саша как раз закончил мыть посуду.
— Тебе к какой паре? — спросил он, застегивая запонки.
— У меня одна, во вторую смену. Сейчас приберусь дома, сгоняю за продуктами, сделаю домашку и тоже поеду.
— Продукты я сам привезу. Напиши все, что нужно, чтобы я не скупил полмагазина.
Спорить не было смысла. Краснов не спрашивал, он ставил перед фактом. Если не хочу видеть у себя весь ассортимент супермаркета, лучше смириться.
— Помни, что мы решили этой ночью, — на прощанье он прижался своим лбом к моему, погладив по щеке. — Ты сказала мне «да». Теперь ты со мной. Никаких «я сама», теперь только есть только мы. Хорошо? — когда я кивнула, он поцеловал меня в лоб и хотел уйти, но остановился. Достав из портмоне карточку, протянул ее мне. — Все, что нужно, покупай с нее. Лимита там нет. Продукты привезу, не таскай тяжести.
Чмокнув меня на прощание еще раз, он ушел."
"Оставшись одна, я стала убираться.
Пыталась хоть как-то отвлечь себя от мыслей, грозящихся с ноги влететь в голову и устроить там переворот. Ближе к обеду села за домашку, выполняя задания по композиции. После моего побега через окно Ирина Геннадьевна не стала вызывать меня к директору. Она ограничилась беседой после пар, во время которой спрашивала, все ли у меня хорошо. Предложила свою помощь, если мне нужно будет о чем-то поговорить или меня что-то беспокоит. Кажется, преподаватель решила, что я ввязалась в плохую компанию и искренне переживала.
Я ее, конечно, разуверила, но она мне не поверила, еще раз настоятельно попросив, чтобы обращалась в случае чего к ней.
После обеда пришла смс-ка от Краснова. В ней он сообщил, что курьер завезет мне продукты перед парами. Добавил, что вызовет такси, чтобы не бродила пешком. Здесь я также не спорила, ибо это бестолковая затея, да и так правильнее. Пусть головорезы Вестника все видят и докладывают ему, пусть знает, что у меня все хорошо.
Вспомнив Вестника, внутри екнула предательская струна тоски.
Закрыв глаза, я прокручивала в голове моменты, где были мы. Такие маленькие и прозрачные, но реальные. Наши крышесносные поцелуи, рваные обрывки слов в мороке страсти, переплетение тел и огонь в его глазах. Олеся тогда сказала, он дымился, когда смотрел на меня. Раньше дымился, а теперь горел желанием причинить боль и уничтожить все, что было. Хорошо, что у меня есть Саша. Вестник не посмеет убить чужого ребенка.
