Это у меня к нему были претензии, это он перевернул мою жизнь верх дном, сломав все планы и теперь еще оставался недоволен. Молчать я не собиралась.
— Смотри-ка. Нет, ты ему определенно нравишься, — вдруг ехидно протянул Алекс, смотря в зеркало заднего вида. — У вас что-то было? Общаетесь за моей спиной?
Я покосилась в зеркало, заметив Молчуна. Он вышел из авто и исподлобья наблюдал за нашей машиной.
— Мы не общаемся, — буркнула я.
— Я этого пацана хорошо знаю. Он ни о ком не печется, у себя на уме. Не вздумай крутить ему голову.
— А то что? — я вздернула нос и взглянула на Алекса с вызовом.
— Обоих закопаю. В одной могиле. С ним ты не будешь. Никогда. Я не позволю. Поняла? — угрожающе процедил и кивнул на мой живот. — Чей ребенок? Рассказывай. Краснова или мой? — он откинулся в кресла, для комфорта руки за голову. Затем громко вздохнул: — Рассказывай, Шурочка. Кого трахает Краснов: тебя или твою сестру?
— Тебе какое дело?
— Меня интересует, чей ребенок. Разве не имею права знать? — повернулся ко мне, скользнув взглядом по лицу.
Остановился на губах, облизнулся, после сфокусировался на глазах. — Отвечай.
Чужого ребенка он никогда не тронет. Если скажу, что выхожу замуж за Краснова, отстанет. Скорее всего. Наверняка он видел в интернете наши совместные фото из Испании, мы на них хорошо получились. Постановочные кадры в стиле love-story были весьма показательными. Я могла с легкостью сейчас солгать и он бы поверил, но тогда посчитал бы меня шлюхой. Хоть ложь и была прямым путем к спасению, у меня она вызывала отвращение.
— Ты же видел фотографии. Ты так ловко различаешь меня с Алексой, додумай сам, кто с Красновым.
— На фотографиях вас невозможно отличить. Отвечай на вопрос, Шура, — уже не кричал. Радовало.
— Что изменит мой ответ? Ненавидеть меня меньше станешь или больше? Какая разница, выхожу ли я замуж, Краснова ли этот ребенок? Тебе какое дело? Даже если предположить, что ребенок твой, аборт уже поздно делать, все. Сроки вышли. Оставь меня уже в покое.
Живи своей жизнью.
— Что изменит? — он взвился, в момент прижав меня к двери и навис сверху, как кобра над своей жертвой. — Я хочу знать, изменяла ли ты мне с этим бизнесменом, или была верна. Хочу знать, чьего ребенка ты носишь в себе. Твой брат наговорил мне много всего интересного, но я ему не поверил. Теперь хочу услышать правду от тебя.
— Сначала ответь, за что ты меня так ненавидишь, — сглотнула, с трудом переборов в себе желание — дотронуться до его лица.
