— Что?
— У тебя есть кто-то?
— Нет, причем тут это?
— Тогда не вижу никаких проблем, — самообладанию человека, который не так давно был готов меня размазать тонким слоем по салону авто, можно было позавидовать. В отличие от меня, у которой сдавали нервы, он был слишком спокоен.
— Я вижу проблему. Большую. Я хочу нормальные отношения, а не вот это все! — воскликнула с досадой, не зная, куда деть возмущение, готовое подбрасывать мое тело до белого кожаного потолка. Я едва себя контролировала, находясь на шаткой грани истерического выплеска и бунтарского залпа, но старалась держаться.
Старалась настолько, что пробурила до крови себе ладони ногтями. Боль немного трезвила разум после напалма раненного сердца.
— Нормальных отношений со мной у тебя никогда не будет. Запомни это и не питай иллюзий. Я еще тогда сказал, что нам лучше врозь и я не передумаю. Временно поиграем в пару, — каждое слово — пулей в тело навылет. Каждая пауза между ними — перезаряд для нового выстрела. Он не бил словами наотмашь, он намеренно убивал.
— Временно поиграем в пару… — отозвалась эхом, ощущая металлический привкус от прокусанной губы. — Давай это временно закончится прямо сейчас, а? Скажи ему, что мы сегодня поругались после моей выходки и расстались. А уже завтра я уеду из города и меня никто не найдет.
— Никто не найдет, потому что уже завтра твой очаровательный трупик будет кормить рыбок. В лучшем случае. В худшем, а это самый реалистичный вариант, ты станешь идеальным рычагом давления на меня. Уже им стала. Ты думаешь, я так часто кого-то называю своей женщиной? Нет.
Только идиот таким шансом не воспользуется, а Салим далеко не он.
— Но я не хочу с тобой жить, — на таких условиях не хочу. Мне нужен ты. Ты. Целиком, весь, без остатка. Теплый, как июньские лучи солнца, нежный, как массажное масло, скользящее по телу. Любящий, как настоящий мужчина, моя любовь к которому была на грани патологии.
— Ты носишь моего ребенка и мне плевать, что хочешь ты. Без меня ты не выживешь, Шурочка. Поэтому кончай вести демагогию.
Иди, собирай вещи. Или ты это сделаешь добровольно или принудительно. Выбора после сегодняшней эскапады ты себе не оставила.
— О как мы заговорили, — у меня чуть челюсть на пол не упала от его наглости, бездушности и речей про ребенка. — Ты вспомнил, что я ношу твоего ребенка? А не ты ли месяцем раннее пытался меня отправить на аборт? Тогда тебе было плевать где я, как, и ты не хотел этого ребенка. А теперь вдруг такие речи. Нет, Вестник. Уходя уходи.
