Настолько это было невыносимо, так, что сдавливало грудь, как при первом сексе. Он сдерживался, скрывая сбой дыхания в оргазме.
— Где ты будешь на Новый год? — вдруг спросила Ксюша.
— Дома, конечно.
— С женой? — обида, явная.
— С женой и детьми, — твёрдо.
— А ко мне не придёшь?
— Нет, что я скажу Юляшке? И жене? Нет, не приду.
— А потом?
— На каникулах… ну, на каникулах выберу пару дней, не больше. Эй, ты плачешь?
Она плакала, почти беззвучно.
— Фенечек, не плачь, ты ведь знаешь, что так будет всегда.
— Всегда?"
"— Да, пока ты со мной.
Потом, когда ты найдёшь… — Сергей подавился словами и замолчал. — Да, со мной всегда будет так, семья у меня на первом месте, и всегда будет на первом.
— Ты говоришь, что любишь меня, значит, жену не любишь…
— Я не стану обсуждать с тобой жену, — жёстко, словно выныривая из сладкого морока, — у меня есть жена, есть дети, ты — любовница. Ты ничего не изменишь, никогда, даже не пытайся.
— Ты не оставляешь мне выбора.
— Неправда, Фенёк. У тебя большой выбор, я даю тебе огромный выбор, максимально расширив коридор, но направление и границы всегда буду выбирать я, всегда, — он подтянул к себе Ксюшу и прижал спиной к своей груди, водя руками по её телу.
— Я люблю тебя, — услышал тихое.
— Я тоже тебя люблю, но всё это временно… Ты что же, думаешь, я твой принц?
— А почему нет?
— Помимо того, что я — очевидно чужой принц? Фенёк, сама подумай, я изменяю жене с тобой, изменял до тебя и точно тебе могу сказать, что буду изменять после. Я — кобель, ты же не думаешь, что это с женой я такой урод, а с тобой, если ты уведёшь меня, — тут ухмыльнулся, — стану другим? Нет, Фенек.
Я не стану другим… мне почти сорок, я люблю баб, использую их, позволяю использовать себя. И наивно думать, что с тобой я исправлюсь, к тому же, у меня дети, и вот они-то точно не нужны тебе, да и ты им, если откровенно. Так что давай не будем сориться, а просто насладимся тем, что есть.
Насладиться не удалось, Ксюша плакала, но вместо того, чтобы встать и уйти, в раздражении бросив: «Одумаешься, звони», как и следовало ему поступить, он перебирал пальцами рыжеватые волосы и «укачивал» Ксюшу, пока она не уснула, и только тогда встал и, тихо собравшись, вышел.
Он не видел, что Ксюша слушала, когда хлопнет защёлка замка, и только тогда она открыла глаза и долго смотрела на то место, где лежала голова любовника…
= 20 =
Через год
Тёплое израильское солнце мягко грело, окутывая теплом и светом. До Нового года оставалось чуть больше недели.
