Феникс

А если учесть разницу между стоимостью взрослого и ребенка… Ой, мама, как же он его нагрел! Ну, Лис! Стоп. Сам дурак. Все спешка. Хотелось поскорее убраться из града, больно подьячий ему не понравился — такой если в холку вцепится, мало не покажется. Кстати, еще ничего не закончилось. Так что поосмотрительнее надо быть.

К тому моменту, когда планировалось запускать станки, численность населения поселка должна была сильно возрасти. Подходил срок расплаты приютнинцев, и если не произойдет ничего экстраординарного, то под его руку подпадут семь семей.

Богдан не одобрял задумку Виктора, кто бы сомневался, сам хаживал по холопской дорожке и, хотя ему повезло с хозяином, цену неволе все же знал. Но понимал он и то, что под рукой Добролюба крестьянам будет куда лучше, чем под кем иным, а петлю на шею себе они уж накинули, оставалось только выждать и затянуть ее. Так что к поручению Волкова он подошел со всей серьезностью и подобрал такие семьи, где малолетних детей, почитай, и не было. Всего набиралось сорок три души, из которых только трое — старики, а полноценных работников получалось аж восемнадцать мужиков и подростков.

Виктор не сомневался, что сумеет их всех посадить на корабли, предоставляемые великим князем. Иные хозяева только руки от радости потрут: ведь чем быстрее заполнятся свободные места на палубах, тем меньше семей уйдет от них. А тут по всему выходило, что один корабль почти полностью заполнят его люди. Опять же большое количество холопов ему выгодно, ведь они не подпадали под закон Миролюба, который даровал свободу только тем, кто добровольно изъявил желание переселиться в Новый Свет.

Эти ехали по воле своего хозяина, а значит, и там оставались холопами. Эдак у него должно оказаться наибольшее количество душ, а с таким человеком уж и считаться придется, что будет выгодно и его холопам.

Было дело, Виктор задумался о том, чем же он лучше других. Ведь, по сути, он поступал ничуть не лучше, чем поступали с ним. Но, наверное, натура человеческая такова.

Пока касается тебя, ты недоволен, ершишься, ругаешься, в бессилии сжимаешь кулаки и думаешь, что весь мир ополчился против тебя. Но вот приходит твой черед — и сам поступаешь точно так же, потому что иного пути просто не видишь. Можно ли этим оправдаться? Наверное, нет. Вот только правда у каждого своя. Виктор считал себя правым, потому что на сегодняшний день те, кто пошел за ним, выиграли во всем, а добровольно с ним оказалась лишь семья Сохатовых.