На эту процедуру Виктору и Мишке позволено было только смотреть, задавая вопросы. Работа была тонкой и требовала мастерства, которое за месяц никак не получить, но ведь они хотели знать, вот теперь знают. Теперь было понятно, отчего калибр, применяемый Лукасом, был наименьшим: еще меньший таким методом сделать просто нереально. Одно то, что ему удавалось-таки добиться подобного, было уже удивительным.
Да, Виктор теперь знал то, о чем раньше лишь слышал. Он точно уяснил, что этот метод ему не годится. На изготовление пары стволов для карабина и револьвера понадобилось четыре дня.
После поковки пришел черед сверления под нужный диаметр. Допотопное сверло срезало все неровности и огрехи, затем наступал черед развертки, а далее — шлифовки. Шлифовка проходила в несколько этапов, с каждым разом применялась все более мелкая фракция полировочного порошка.
Само собой вспомнилось факультативное занятие в техникуме по глубокому сверлению. Стволы здесь не сверлили, а сваривали, но ведь это не значит, что он не может рассверливать.
Он учился довольно хорошо, любил все потрогать своими руками, а потому помнил все неплохо. Правда, каким образом можно изготовить подобное сверло, он не знал, но всегда можно что-то придумать, потому что такая скорость выполнения работ, мягко говоря, неприемлема.
После того, как требуемая гладкость была достигнута, Лукас приступил к устройству нарезов. Добивался он этого холодной ковкой при помощи трех оправок. Внутренняя оправка обладала зеркально нанесенными нарезами и была прикреплена к стержню длиннее ствола.
У двух внешних имелись полукруглые выемки под наружный диаметр ствола. Оправки были небольшой ширины и располагались точно друг напротив друга. Ствол насаживался на оправку с нарезами, при этом его клали на одну половину внешней оправки, как на наковальню, и прикрывали сверху второй половиной, имеющей направляющие стержни, которые (для предотвращения соскальзывания) входили в отверстия на нижней части. А дальше… Дальше — только сила и мастерство молотобойца и мастера, проталкивающего ствол и продвигающего внутреннюю оправку по длине ствола.
Вернее оправка-то оставалась на месте, двигался сам ствол, при этом проворачиваясь вокруг оси на угол, задаваемый нарезами на оправке. Работа эта заняла весь световой день и, разумеется, не была непрерывной. Когда же по окончании Волков поглядел вовнутрь, то прямо-таки поразился — его взор выхватил гладко полированный ствол с аккуратным и ладным винтом нарезов, разве что не хромированный.
